Чтение онлайн

Наконец, Томас остановился и взглянул на Эмили. Она могла поклясться, что увидела в его глазах тень усталости, но ей было так трудно верить в его искренность, так трудно поверить хотя бы одному его слову. Он часто смотрел на нее так, когда она задавала неудобные вопросы, когда ее отчаяние заставляло ее лезть с расспросами, как будто пытаясь прорвать толстые стены лжи, которыми он себя окружил. Он как будто ждал, когда она снова начнет свое “следствие”, снова попытается докопаться до правды, которую он так умело скрывал.

– Что ты сегодня делаешь? – спросила Эмили, ее голос звучал хрипло, почти неузнаваемо. Она старалась, чтобы ее тон был беспристрастным, безразличным, но в ее словах, несмотря на все ее усилия, проскальзывала нотка уязвимости, которую она ненавидела.

Томас помедлил, словно обдумывая, как лучше ответить на этот простой вопрос. Он отвернулся к окну, и на мгновение свет уличного фонаря отразился в его глазах, делая их похожими на два ледяных осколка.

– Работаю, – ответил он сухо, избегая ее взгляда. Его слова звучали механически, как будто он уже произносил их сотни раз.

Эмили приподняла бровь, чувствуя, как привычная волна раздражения и недоверия, как всегда, проникает ей под кожу. Она не могла оставаться спокойной, не могла просто проглотить его ответ, как будто он что-то значил.

– Работаешь? Поздно вечером? – не удержалась она, сарказм пропитал ее голос, как яд. – Или у тебя есть еще какая-то тайная работа, о которой я не знаю? Может быть, ты стал ночным агентом, шпионом-сердцеедом?

Томас резко развернулся к ней, его челюсть сжалась, выдавая его внутреннее напряжение.

– Прекрати, Эмили, – он говорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом, пытаясь сдержать раздражение, которое, как и она, уже начинало расцветать в его душе. – Ты снова начинаешь. Мы же договорились…

– Мы договорились? – Эмили усмехнулась, ее сердце колотилось, как птица, бьющаяся в клетке. Она чувствовала, как ее контроль ускользает, как она вновь становится той раненой, беспомощной женщиной, которой она ненавидела себя чувствовать. – Я просто спрашиваю, Томас, просто хочу знать, где ты проводишь свое время. Разве это слишком много? После всего, что ты сделал? После того, как ты вывернул наизнанку мою жизнь, нашу жизнь?

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, – он закрыл глаза, проведя ладонью по лбу, как будто пытаясь прогнать головную боль, которая, как знала Эмили, терзала его также часто, как и ее саму. – Я же сказал тебе, что у меня деловой ужин. Что еще я могу сказать, чтобы тебе поверить?

– Что-нибудь, что, возможно, окажется правдой? – выплюнула Эмили, ее голос стал громче, резче, нежнее, чем она хотела. Она сжала кулаки под пледом, стараясь скрыть дрожь своих рук, которые выдавали ее внутреннее смятение. – Ты всегда лгал мне, Томас. Как, скажи мне, как я должна тебе верить? Как я должна доверять человеку, который предал меня так жестоко?

Томас тяжело вздохнул и снова отвернулся, словно ее слова причинили ему физическую боль. Он отчаянно не хотел смотреть на ее лицо, не хотел видеть в ее глазах боль и обиду, которые, как он знал, отражали его собственное отчаяние.

– Ты когда-нибудь перестанешь меня обвинять? – спросил он, его голос был приглушенным, в нем звучало больше бессилия, чем злости. – Я чувствую себя так, будто постоянно нахожусь под прицелом. Я делаю все возможное, чтобы все исправить, но… – его голос оборвался, не в силах закончить предложение.

– Исправить? – перебила Эмили, ее голос сорвался на крик, в котором смешались ярость, боль и отчаяние. – Ты думаешь, это можно исправить? Ты, как бессердечный мясник, растерзал меня на миллион мелких осколков, Томас. Ты разорвал на части наш брак, нашу любовь, нашу жизнь! И ты думаешь, что все можно просто замять, сделать вид, что ничего не произошло, просто забыть и жить дальше? Как, скажи мне, как?

Он снова повернулся к ней, и на этот раз, Эмили заметила в его глазах не только усталость, но и глубокую, режущую боль, боль, которую она, сама того не желая, хорошо понимала. В этот момент она почувствовала, как что-то в ней дрогнуло, что-то, что казалось совершенно окаменело, за много месяцев взаимных обвинений и упреков.

– Я знаю, что я сделал, Эмили, – его голос был тихим, полным смирения и раскаяния. – И я не прошу тебя забыть. Я не ожидаю от тебя, что ты вот так просто все простишь и отпустишь, как будто ничего не случилось. Я просто прошу тебя… попытаться… – он запнулся, не в силах закончить фразу, словно слова были слишком тяжелы для того, чтобы их произнести.

– Попытаться что? – прошептала Эмили, ее голос дрожал, как тонкая нить, готовая оборваться в любую минуту. Слезы подступали к ее глазам, обжигая веки и застилая все вокруг. – Попытаться снова поверить тебе? После всего, что ты сделал? Попытаться открыть свое сердце человеку, который с таким удовольствием его разбил?

Томас подошел к дивану и сел рядом с ней, но оставил между ними небольшое пространство, словно боясь коснуться ее. Он чувствовал, что любое прикосновение сейчас будет воспринято ею как предательство, как еще один болезненный укол в сердце. И все же, даже просто его присутствие рядом заставляло ее сердце биться учащенно, вызывало странную смесь боли и нежности, которую она отказывалась признавать.

– Я знаю, что это трудно, – сказал он, его голос был мягким, почти нежным, как в те далекие дни, когда они только начинали свои отношения. – Я понимаю, почему ты мне не веришь. Я знаю, что ты имеешь на это полное право. Но я говорю тебе правду, Эмили. Сегодня у меня деловая встреча, в ресторане, за городом. Я не встречался ни с кем другим, и не собираюсь. Я даю тебе свое слово.

Эмили опустила взгляд в пол, ее глаза обжигали жгучие слезы, которые она пыталась подавить, но они упорно пробивались наружу. Она чувствовала, как тяжелые капли падают на ее щеки, оставляя на них мокрые дорожки.

– Я просто… я просто не знаю, что мне думать, – прошептала она, ее голос был полон отчаяния. – Я чувствую себя так, будто я все еще стою на этих острых осколках, которые ты мне оставил. Я боюсь сделать шаг, боюсь, что все снова рухнет, что я снова буду страдать.

Он протянул руку, но не коснулся ее, словно спрашивал разрешения, осторожно поместив ее ладонь в нескольких дюймах от ее руки, предлагая невидимую поддержку.

– Я знаю, – ответил он, его голос был полон раскаяния и сожаления. – И мне жаль, Эмили. Мне так жаль, что я причинил тебе такую боль. Я бы все отдал, чтобы вернуть то, что было, но я понимаю, что это невозможно. Я могу только постараться стать лучше, доказать тебе, что я достоин еще одного шанса.

Эмили подняла глаза и, впервые за долгое время, посмотрела прямо в глаза Томаса. Она искала в них какой-то ответ, искренность, правду, что-то, за что можно было бы ухватиться, какое-то основание для надежды. Но все, что она увидела, была та же самая боль, отражение ее собственного отчаяния и сожаления. Она знала, что впереди их ждет долгая и трудная дорога, полная испытаний и сомнений, но в этот момент она не могла понять, смогут ли они когда-нибудь пройти ее вместе, смогут ли они когда-нибудь по-настоящему простить и забыть, или осколки прошлого навсегда останутся у них в сердцах.