Чтение онлайн

— Я думаю над этим, — наконец сказала я. — Но пока ничего не решила. Пожалуйста, не надо давить на меня. Всё гораздо сложнее, чем тебе кажется.

— Я далёк от мысли, что всё просто и однозначно. Прекрасно понимаю, что у тебя есть… — Он осёкся. — Хорошо, Инга, я не буду давить. Решай сама. Но моё мнение ты знаешь.

— Да, кузен, знаю.

Мы с Гуннаром подошли к пальмовой роще, посреди которой стоял небольшой домик; здесь мы провели последние два дня, пока отец Эдвин и Эльвира искали для Сандры новое убежище. Человеку, незнакомому с особенностями географии Буферного Пояса, показалось бы верхом неблагоразумия скрываться в непосредственной близости от того места на Основе, где рыскали слуги Нижнего Мира. На самом же деле здесь было не опаснее, чем на других Поясных Гранях, — то обстоятельство, что в каждой своей точке Основа соприкасается с бесконечным их числом, надёжно защищало нас от случайного обнаружения.

А что касается целенаправленных поисков по загадочному отпечатку, о котором рассказал на допросе Свен Ларссон, то эту проблему мы решили сразу после эвакуации с Основы. Тут нам здорово помогла установленная на перстне Бодуэна блокировка, позволившая определить, какое именно излучение служило маяком для преследователей Сандры. Как и у любого материального предмета, у перстня была своя собственная аура — но очень слабая, на расстоянии неощутимая, не обладавшая какими-то специфическими особенностями, поэтому принято было говорить, что он не даёт никакого характерного излучения. Среди многих тысяч компонент эманации перстня мы с Рахимом выделили один-единственный, который был заблокирован чарами. Такие же компоненты, но гораздо слабее, мы обнаружили в аурах Сандры и Цветанки и без проблем удалили их. (У Цветанки, как вы, наверное, сами поняли, это осталось от похитительницы, свыше трёх месяцев прожившей в её теле… то есть, конечно, в теле Беатрисы, теперь принадлежащем сестре Владислава.)

Посему нам оставалось только гадать, как могла похитительница на огромных расстояниях улавливать столь призрачное излучение, которое мы переставали чувствовать уже за два-три шага от перстня. У меня, впрочем, возникла одна догадка, но я не стала делиться ею ни с кем — уж слишком она была жуткая. Сама мысль о том, что тело Беатрисы до недавнего времени занимал дух Женеса де Фарамона, повергала меня в дрожь, и я могла представить, как среагируют на это остальные, для которых имя величайшего чёрного мага современности звучало не менее устрашающе, чем любое из имён Сатаны.

На крыльце дома сидели Цветанка и Беатриса, у их ног лежал, греясь в лучах вечернего солнца, Леопольд. Девочки о чём-то беседовали друг с дружкой, каждая из них говорила на своём родном языке, а кот выступал в качестве толмача-переводчика и справлялся со своей ролью блестяще.

Приблизившись к ним, я спросила:

— А где же Марк?

— За домом, хлопочет над очагом, — ответила Беатриса. — Хочет приготовить на ужин барбекю из поросячьей тушки, которую оставили нам несториане. — Она улыбнулась. — За время нашего путешествия Марк стал отличным поваром.

— Тогда я помогу ему, — сказал Гуннар. — А ты, Инга, оставайся здесь, — добавил он, заметив, что я собираюсь пойти с ним. — Не то сразу начнёшь командовать и испортишь нам всё удовольствие. Готовить барбекю — не женское дело.

С этими словами кузен направился за угол дома, Леопольд последовал за ним, а я, проводив их взглядом, присела на крыльцо между девочками. Цветанка склонила голову к моему плечу.

— Инна, — спросила она. — Когда мы поедем к Володиславу? Я так соскучилась по нему.

— Уже скоро, душенька, — ответила я. — Сегодня заночуем здесь, ты ещё очень слабенькая, а завтра с утра… в общем, завтра посмотрим.

Цветанка крепче прижалась ко мне.

— Я боюсь, Инна. А вдруг ему не понравится, что я… что я так изменилась? Если он не будет любить меня в этом теле?

— Не беспокойся, будет. Обязательно будет.

Лицо девочки озарила робкая улыбка:

— Ты так думаешь?

— Я в этом уверена.

Сестрёнка Владислава постепенно оправлялась от шока и сегодня уже выглядела не такой апатичной и подавленной, как вчера. О позавчерашнем дне и говорить нечего — когда Цветанка обнаружила, что оказалась в чужом теле, с ней случилась настоящая истерика, и я была вынуждена наслать на неё сонные чары, чтобы она не наделала глупостей. К счастью, дети легко ко всему привыкают, и Цветанке понадобилось лишь два дня, чтобы более или менее смириться с происшедшим. Она даже нашла себе утешение в том, что так быстро выросла и стала почти взрослой девушкой — а об этом мечтают все без исключения девочки её возраста. К тому же Цветанка не могла не признать, что ей досталось замечательное тело — не просто красивое, а по-настоящему прекрасное, совершенное настолько, насколько это вообще возможно в нашем несовершенном мире.

И всё же ей было ещё очень далеко до той весёлой и жизнерадостной девочки, которую я знала на Истре. Похищение, плен, жуткий ритуал в подземном капище чёрной ведьмы и, наконец, потеря собственного тела — всё это сильно травмировало неустойчивую детскую психику Цветанки, и я подозревала, что без помощи квалифицированного специалиста ей не обойтись.

Мы ещё немного посидели молча, затем Цветанка поднялась с крыльца и сказала:

— Пойду посмотрю, как жарят поросёночка. И поиграю с котиками. Хорошо?

— Конечно, милая. Ступай.

Когда Цветанка скрылась за домом, Беатриса задумчиво произнесла:

— Бедняжка! Сейчас ей очень трудно. Я хочу ей помочь, но не знаю как. Мне и самой нелегко… — Она неожиданно всхлипнула. — Ну почему так получилось, госпожа? Почему я не вернулась в своё тело, а Цветанка — в своё?

Я мягко взяла её за руку.

— Кто знает, дорогая. Так уж вышло. Наверное, ты слишком быстро освоилась в теле Цветанки, стала воспринимать его как своё собственное, и та сила, которая ответственна за ваше переселение, попросту перепутала вас. Возможно, она сочла тебя хозяйкой тела, а крепко спавшую в глубинах твоего разума Цветанку — гостьей.

— Так вы полагаете, что в ведьминой избушке Цветанка не покидала своего тела? По-вашему, она просто спала — но спала очень крепко, и нам с Марком не удалось разбудить её?

— Похоже, что так. Ведь Леопольд видел в тебе Цветанку до того самого момента, когда в саду у тебя закружилась голова.

Беатриса вздохнула.

— Жаль, что мы не подождали немного. Вы бы наверняка сумели её разбудить.

Я с сомнением покачала головой:

— Не стала бы утверждать это с такой уверенностью. Может, Цветанка спала так крепко, что никаким воздействием извне её нельзя было разбудить. Может, именно затем ты вселилась в её тело — чтобы разбудить её изнутри. — Я помолчала в нерешительности, прикидывая в уме, стоит ли говорить об этом Беатрисе, но потом решила сказать. Она уже взрослая девочка, даром что живёт в девятилетнем теле, и ей следует знать о моих догадках. — Прошлой ночью я долго не могла заснуть, всё думала об этих переселениях. И вот у меня возникла гипотеза… Ты же знаешь, что такое гипотеза?

— Да, госпожа. Это научное предположение, выдвигаемое для объяснения взаимосвязи явлений.

— Совершенно верно. Правда, моё предположение трудно назвать строго научным, для этого у меня слишком мало фактического материала… но ладно. Так вот, я думаю, что путаница с вашими телами произошла из-за того, что сила, воздействовавшая на вас, исходила от совсем маленького ребёнка, грудного младенца, который действовал скорее по инстинкту, чем осознанно, а потому допустил ошибку, приняв тебя за хозяйку Цветанкиного тела.

Беатриса подняла голову и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Вы говорите о малыше Марио?

— Да. Помимо колдовского дара, он обладает и другим даром, особенным, уникальным, имеющим немагическое происхождение, увидеть который невозможно, о нём можно только догадываться. Необыкновенная сила Марио очень беспокоит наших врагом, и они во что бы то ни стало стремятся уничтожить его. Как раз затем и была послана похитительница твоего тела. Когда она приблизилась к дому, малыш почувствовал угрозу и инстинктивно защитился, наслав на неё глубокий летаргический сон.