Грани сексологии 3
Шрифт:
– Ненормальная! – ругнулась на сестру в последний раз молодая преподаватель словесности и забежала в университет где-то уже без пяти минут девять.
Перед аудиторией, где должен проходить экзамен, уже кучковались самые нетерпеливые студенты, желая попасть в первую пятёрку. Кристина поздоровалась и мельком посмотрела на всех собравшихся, но Чернышёва среди них не было. Да она и не рассчитывала, что он придёт так рано, скорее, самый последний явится, чтобы пощекотать ей нервы. Да хоть во сколько, только бы пришёл… Каждый раз, когда открывалась дверь и входил очередной студент, Кристина чуть не подпрыгивала на месте. Язык не поворачивается спросить у его одногруппников о нём, чтобы не выдать себя и свои чувства. Невыносимые муки и терзания испытывала девушка, слушая того или иного отвечающего не очень вдумчиво и внимательно, больше погружённая в свои мысли и переживания. В результате этого наставила всем хороших оценок, ориентируясь на посещаемость в течении семестра и словесную активность на семинарах и коллоквиумах.
– А вы где, Марина, были весь семестр? – сразу пришла в норму Кристина, как только напротив села отвечать самая нерадивая студентка группы, которую она толком и не видела, а если и видела, то мельком. – Если быть точнее, вы посетили всего три лекции, два семинара и ни одного коллоквиума. Судя по всему, и подготовка у вас примерно такого же уровня? Как я должна вас оценивать?
– Понимаете, тут такое дело, – слегка привстала девушка, чтобы было видно уже заметный такой выпирающий из под летнего платья живот.
Как же Кристина сразу не обратила на это внимание, когда она входила и тянула билет.
– Ясно, давайте тогда хоть что-то расскажите по теме тех вопросов, которые вам достались.
– Я не знаю… – потупила Марина взгляд в пол.
– Как это, совсем ничего не можете рассказать? «Преступление и наказание» Достоевского ещё в школе читают и изучают, вы меня сейчас разыгрываете? Ну, хоть что-то, главное, по теме, чтобы я могла вам хоть тройку нарисовать, и то по своей доброте душевной.
Кого-то Кристине эта девушка отдаленно напоминала, и она стала усиленно копаться в своей памяти и вспомнила один вопиющий случай, который был не так давно. Произошло это на крыльце университета. Да, это была та самая Марина, и тогда она смачно затягивалась сигаретой и громко хохотала на все крыльцо, исторгая из себя очередной мат, описывая какого-то незнакомого ей Андрея, как она сама выражалась, её личного лоха, который во всём ей помогает, но так и не удостоился до сих пор чести получить от неё даже поцелуй. И живота у неё в помине не было, интересно, когда он успел вырасти, если учесть, что это было не больше пары недель назад. Как-то не вязался тот образ, который всплыл в голове с той их встречи, с этой робкой и невинной девушкой, прикинувшейся бедной беременной овечкой.
– Скажите, Марина, а ничего, что вы курите, это ребенку никак не повредит?
Студентка побледнела и начала бегать глазками, избегая смотреть Кристине Валерьевне в глаза. Сзади хихикнули девчонки, и преподаватель сразу поняла, что её пытаются обвести вокруг пальца.
– Что вы здесь за клоунаду устроили, Мезенцева? Решили меня на жалость развести? Я видела вас две недели назад, и вы однозначно не были беременны. Что у вас там, подушка или накладной живот? Доставайте! – повысила голос Кристина.
– Что доставать? – невинно хлопала глазками эта актриса.
Промахнулась она со второй специальность, ей бы не культурологом быть, а театралом.
– А то, что у вас на живот наложено, иначе я больше видеть вас не хочу и принимать экзамен не буду, пойдёте к Беловой Маргарите Геннадьевне. Она с вами церемониться вообще не будет, сдерёт три шкуры и только тогда успокоится.
Кристина специально упомянула этого преподавателя, которого боялись все студенты филфака и дрожали от одного её появления. Чтобы ей сдать, нужно было знать всё ОТ и ДО, и спрашивала она не только по билету, а гоняла по всему изучаемому материалу семестра.
– Имейте смелость сделать это! Уж если вы вообще на эту авантюру решились, то и это вам не составит труда. Я жду!
Марину зажали в угол, она встала и достала небольшую плоскую круглую подушку, подложенную под высокие плавки.
– Не стыдно, Мезенцева? Как вы вообще до такого додумались?
Это было впервые в педагогической практике Кругловой, такого беспредела она точно стерпеть не могла. Эту наглую заносчивую девицу нужно проучить, и как следует, это факт. Поэтому Кристина не нашла ничего лучше, как протянуть ей зачётку со словами:
– Идите, Марина, придёте на передачу. Сделайте выводы из того, что сейчас было, и возьмитесь за ум. У вас есть время, чтобы тщательно подготовиться к экзамену. И еще одно, – остановила она её гневным взглядом, – только попробуйте провернуть этот фокус на другом экзамене, я вас ославлю на весь университет и с родителями ещё пообщаюсь на тему вашего неподобающего поведения и полного отсутствия интереса к учебе. Это понятно, Мезенцева? Теперь свободны, не смею вас больше задерживать.
Оставалось ещё три человека, но Максим так и не объявился. Когда ушла последняя студентка с законной слабой троечкой в зачётке, плотину долго сдерживаемых эмоций прорвало. Кристина не выдержала этого напряжения и впервые за эти три недели без Максима расплакалась. Сидеть на одном месте больше не было сил, ноги сами понесли ее к большому панорамному окну во всю стену. Обняв себя за плечи, Кристина всхлипывала и периодически вытирала слёзы – свидетельство её слабости. Плакала она очень редко, это был чуть ли не единственный раз в жизни, по крайней мере, такой бурный и эмоциональный… Сколько стояла, столько ругала себя, дуру такую, что бегала от него и не дала им шанса на будущее… Как же Криси жалела о каждом в гневе сказанном слове и вечных упрёках, которые она периодически нескончаемым потоком обрушивала на голову Максима Чернышёва. И чего добилась? Да ничего, очередного одиночества и пустоты в душе…
Надо было уходить, уже час как пора, но она все надеялась, что вот-вот распахнётся дверь, а на пороге он… и весь принадлежит ей одной…
Глава 10. С любимыми не расставайтесь
Пусто и тоскливо, слёз уже нет, силы покинули её… Это конец… Он не пришёл, и что делать – теперь она не знала, а выть уже нет сил. Утерев редкие остатки размазанной туши, Кристина всё же смогла заставить себя развернуться и сделать несколько шагов в направлении стола, взять сумку, чтобы с тяжёлым сердцем покинуть аудиторию, но уронила ключ. Наклонилась, чтобы поднять, и чуть не упала от резкого головокружения. Поймала край парты рукой, отдышалась и внезапно поняла, что уже не одна… В распахнутом дверном проёме стоял и пристально смотрел на неё весь взмыленный, уставший, но такой долгожданный Максим Чернышёв…
Ощущение было такое, что он бежал спринтерский марафон, бежал долго и очень боялся опоздать. Слезинки вновь заблестели на глазах Кристины, а губы предательски расцветали самой счастливой улыбкой на свете, и она не в силах была её скрыть.
– Кристина Валерьевна, я не опоздал? – дрожащим от напряжения голосом спросил он.
– Нет, вы как раз вовремя, Максим, – обрела дар речи Кристина. – Проходите, пожалуйста, давайте вашу зачётку, – протянула она руку, которая заметно подрагивала, как и её губы…
Куда делось былое самообладание Кристины, чувства брали верх, и она бессильна была хоть что-то изменить, да и не хотела больше бороться…. Не отрывая взгляд от своего преподавателя, Максим порылся в рюкзаке и протянул ей вышеозвученную синюю прямоугольную вещичку. Щёки девушки горели огнём под очень нескромным и горящим взглядом Чернышёва, который был настолько всепоглощающим, что Кристина чуть ли не теряла сознание, так плыло все перед глазами. Он здесь… рядом… живой и невредимый, значит, ещё не всё потеряно.