Чтение онлайн

Оса все-таки добилась своего. Теперь, когда Выдра ушел на тот свет, она наконец-то могла перестать бояться Службу и осуществить свою мечту: покинуть Ганимед и вернуться на Землю.

Собственно говоря, она уже вернулась на Землю. И после окончания работы она завяжет с противозаконными делами – пора позаботиться о нормальном, легальном заработке. Она вернется в Боливию, откроет школу единоборств и начнет новую жизнь. Забудет Выдру, обзаведется достойным бойфрендом… может быть, и не одним – с этим проблем у Амаранты никогда не было. Может быть даже принесет жертву ачачилас… Нет, пошли к чертям духи мертвых, они ненасытны – стоит только поддаться вере в них, и придется приносить им жертвы постоянно, каждую минуту оглядываться на них и думать, не сделал ли ты чего-нибудь им неугодного. Лучше съездить в Перу, найти курандеро – хорошего, самого лучшего, не из скороиспеченных недоучек, пожить в Андах пару-тройку месяцев и пройти курс очищения аяваской. Оса знала о чудесном растении не понаслышке, ей уже приходилась иметь с ним дело – давным-давно, когда она еще была вместе с Томасом, и делила с ним не только постель, но и жизненные интересы. Нужно стать спокойнее и добрее, смыть с себя грехи, обрести себя новую, чистую, и уже только после этого вернуться в Боливию и получить лицензию на преподавание единоборств. Денег ей хватит на все, и с избытком, нужно только закончить с деградентами и гребаным шоу…

– Доброе утро, Амаранта, – раздался в ушах голос Джона Нортона. – Как делишки, красотка?

Оса еще не успела одеться – стояла обнаженная перед зеркалом, разглядывала себя и знала, что Нортон беззастенчиво пялится на нее через десяток шпионских видеокамер, спрятанных в стенах трейлера. Вероятно, Нортон не один такой – небось, все мужчинки на главном посту сбежались сейчас, чтобы полюбоваться голой бабой на дармовщинку. Оса приподняла руками небольшие грудки, повернулась боком, чтобы оценить ягодицы, повертела задницей. Ничего, ничего… Конечно, с точки зрения стереотипного подхода к красоте – многовато мышц, фигура скорее мужская, чем женская. Издержки ежедневных тренировок. Зато никто не назовет ее жирной.

– Иди к чертям, Джон! – хрипло сказала она. – Сколько раз говорила тебе, не зови меня Амарантой, я Оса. И хватит на меня таращиться. Ты, случайно, не дрочишь там, парень?

– Фу, какая ты грубая! – возмутился Нортон. – Я к ней по-хорошему, а она… Кстати, ты действительно красивая.

– Ага. Особенно рожа. – Оса улыбнулась и отражение ее в зеркале ощерилось деградантскими клыками. – Дай мне спокойно одеться, а? Выйдешь на связь через полчаса.

– Полчаса? – фыркнул Джон. – Ты еще скажи: через два часа. Что ты будешь делать в это время – реснички подводить, губки красить, духами прыскаться? Работать надо, голубушка! Не забыла, зачем тебя сюда привезли? Двадцать минут тебе на завтрак и все сборы. И начнем работу!

– Ладно, – махнула рукой Оса. – Вы уже подобрали мне деграданта?

– Подобрали.

– Сделали ему инъекцию?

– Сделали все, что нужно…

Выдра и Дикобраз медленно продвигались к периметру. Путь их нельзя было назвать легким. Хилати выбирал места, лишенные густого подлеска, но взамен им досталось хлюпающее болото, змеи, то и дело рассекающие черную воду волнистыми зигзагами, и тучи насекомых, назойливо жужжащих над ушами.

Дождь на время успокоился; наверху, в редких просветах в сплошном навесе деревьев, даже засияли лучи солнца. Но от этого не стало легче – воздух в считанные минуты нагрелся, от болота пошли удушливые испарения. Воды в большинстве мест налило по щиколотку, постоянно попадалась глубина по колено, а то и по пояс – в Бразилии подобные болота называют «талампы». Еще неделька такой погоды, и реки разольются окончательно, покроют всю округу как минимум на полметра глубиной. Конечно, это не сравнить с затопленным лесом в среднем и нижнем течении Амазонки. Там в это время уже наводнение, разлив на десятки километров – уже не походишь пешочком, только вплавь на каноэ. Начало февраля – самый разгар дождливого сезона. С этим устроители шоу явно просчитались – хотя и подобрали для проекта достаточно высокое, малозатапливаемое место, но лучше было провести проект в начале декабря, когда еще относительно сухо. Впрочем, у организаторов «Битвы деградантов» свои резоны – им плевать на деградантов, пусть те сами приспосабливаются к погоде, зато непроницаемая облачность надежно скрывает территорию от спутников.

Выдра понимал Дикобраза все лучше – уже не только телепатически. Он начал разбирать свистяще-шепелявые слова яхи. Это радовало – Выдра готовился ко встрече с остальными свистунами, и взаимопонимание с ними было ему более чем необходимо.

– Еще недолго, – сказал Хилати. – Здесь плохое, опасное место. Здесь живет синий огонь.

Выдра и сам уже видел: впереди, между деревьями, что-то потрескивало, в воздухе на разной высоте то и дело сверкали короткие фиолетовые вспышки. Это говорило о том, что на защите периметра стоял веерный лазер с низкой степенью идентификации – он реагировал на падающие ветки, на птиц и крупных насекомых, пересекающих охраняемую зону, и сжигал их методично и тупо.

– Я подойду ближе, – сказал он Дикобразу. – Посмотрю, как устроен синий огонь.

– Не ходи. Ближе нельзя, умрешь.

– Я буду кидать вперед ветки и успею остановиться.

– Два яхи, которых убил сухой огонь, тоже думали, что успеют. Но огонь обманул их – подпустил близко, а потом поджег. Они не смогли убежать.

– Не смогли, говоришь?

– Да.

– Вот оно как…

Выдра задумался. То, что случилось со свистунами, говорило о том, что охранная система была не так уж и тупа – вероятно, имелось несколько зон различной степени идентификации. Кроме того, автоматика по-разному реагировала на объекты разной величины. Значит, имеет место веерный лазер как минимум третьего класса – такой при помощи веток не обманешь. Вот отключить бы его…

– Хилати, – спросил Выдра, – а ты знаешь, где стоит дом, в котором живут анчанчу?

– Знаю. Не один дом, а пять. Один большой и четыре маленьких. В маленьких живут только жуки, и они меняются каждые два дня. А в большом доме – много анчанчу, вокруг него ограда из бревен, и внутри ограды несколько ахутайя.

«Ахутайя» походило на аймарское слово «вонючка». Выдра уже знал, что Хилати называет так машины, ездящие по земле. Вертолетики-камеры он называл «чичиланха», что, безусловно, было производным от слова «муха».

– А где стоят маленькие дома? – уточнил Выдра.

– Три около сторон синего огня, а один в самой середине. А большой дом – у четвертой стороны синего огня.

Значит, главный пост у одной из сторон периметра – там же, вероятно, и основной выход, – без труда расшифровал Выдра. И один пост – в центре территории.

– Ты подходил к маленьким домам?

– Да. Совсем близко.

– Жуки видели тебя?

– Да, конечно. Они сразу бежали внутрь дома и глядели оттуда. Меня не трогали.

– Я тоже хочу подойти и посмотреть.

– Тебе нельзя. Я для них простой яхи, такой же как все. А ты анчанчу, и для них ты мертвый. Нельзя, чтобы они узнали, что ты не умер.

– Понятно… Значит, вы бродите по всему лесу, все знаете и ничего не боитесь?

– Боимся. Каждый день анчанчу начинают охоту, чтобы убить одного яхи. Раньше это делал ты, но перестал. Теперь пришла другая анчанчу – Оса, и она продолжит. Я даже знаю, на кого сегодня будут охотиться.

– На кого?

– На Варана.

– На Варана? На самого сильного из вас?

– Он самый слабый. Он больной шусу, плохо соображает, а теперь еще и сильно кашляет. Ему совсем плохо, убить его нетрудно.

– Откуда ты знаешь, что будут охотиться именно на него?

– Потому что вчера вокруг него летало много чичиланха, – Хилати показал два раза по десять пальцев. – И сегодня там много-много чичиланха. Они ждут, когда охотница Оса придет и будет убивать его. Они всегда летают вокруг того, за кем придет охотник.

– Ты сам это видел?

– Нет. Два других яхи следили, видели. Сказали мне.

– Ты с ними встречался?

– Нет, не успел, далеко от тебя не уходил ночью, караулил тебя, чтобы плохого не было. Они передали мне через воздух.

– В мыслях?

– Нет, мысли так далеко не летают.

– А как же?

– А вот так…

Хилати засвистел и Выдра едва не слетел с ног, зажал руками уши. Бешено вращающееся сверло пробуравило его голову от одной барабанной перепонки до другой. Этот свист настолько же отличался от обычных трелей яхи, как пищание карманного приемника от рева колонок на рок-концерте.