Чтение онлайн

— Нет, сержант, распустили мы их с тобой, что ни говори. И ведь что получится: сегодня они уважать «дедушек» перестанут, завтра откажутся приказы выполнять, а послезавтра мы за них вкалывать будем! Все к этому и идет!

— Так что тебе не ясно, боец?

— Я уже свое отстоял, — тихо, но решительно произнес Степченко.

Он решил для себя: хватит. Если кто-то позволяет, чтобы его считали мишенью для насмешек, то он точно не из таких.

— Чего?! Кто отстоял: ты, что ли? Да тебе еще служить и служить! — Рахимов готов был уже взорваться.

Сержант не привык, чтобы всякое чмо шло наперекор его приказам. Какого черта? Если каждая букашка начнет рассуждать так, как ей вздумается, то на порядках в армии можно будет смело поставить крест.

— Тяжело ему! А кому сейчас легко? Я терпел, и ты потерпишь. В свое время мы выполняли все приказы, а ты чем лучше? Не ты порядки в армии заводил, так что закрой рот и не квакай. Ничего, не помрешь. Лишний раз постоишь — здоровее будешь.

— Это точно! — заржал Иевлев. — Я вот когда в армию пришел, так был кожа да кости. А сейчас…

— В общем, так, Степченко, — решительно произнес Рахимов, — вперед и без разговоров. Будешь стоять сверхурочно.

— С какой это стати? — сквозь зубы произнес Степченко.

Что бы там ни было, но больше поддаваться им он не намерен. Про то, что «как себя поставишь, так к тебе и будут относиться», он прекрасно знал. И сейчас решил стоять намертво. Вот это-то и вызывало озлобленность его «заклятых товарищей», сидевших напротив.

— А вот с такой самой! — выкрикнул сержант. — Ты что, уже забыл, как ты нас всех в прошлый раз подставил? Да за такое вообще убивать надо.

— Как это я подставил?

— Ха! Он еще и не знает! Нет, я вообще балдею: ведь смотрит в глаза, и хоть бы хны! Да тебе этим самым гвоздем надо череп пробить насквозь, чтобы навсегда запомнил, как от выполнения своих обязанностей косить. Ишь, умник нашелся! А мы этот гвоздик заныкали и тем самым тебя спасли, уродец ты неблагодарный.

— А в ответ даже спасибо не услышишь. И где тебя, боец, воспитывали, а? Такое впечатление, что не среди людей нормальных, а в лесу, как этого, из фильма… как его…

— Маугли, — ухмыляясь, подсказал Иевлев.

О книге Киплинга «деды» и не подозревали, но мультфильм они видели.

— Во-во, Маугли. Но ты не беспокойся, Степченко, армия и не с такими, как ты, справлялась, — заверил сержант, — ты у нас человеком станешь. Но поработать над тобой придется, потому, как вижу я, что человеческого в тебе ни на грош.

— Я… — начал было Степченко.

— А ну пошел на полигон! — заорал Рахимов, делая какие-то знаки товарищам. — Всякая шантрапа тут вякать будет.

Дальнейшие события протекали очень быстро. Вскочившие «деды» схватили Степченко за руки, вырвали у него автомат и пинками вытолкнули его из КПП. Он не успел опомниться, как его протащили по дорожке под хохот, больше напоминавший конское ржание, и силой затолкнули в дощатый ящик для песка у пожарного щита возле самого грибка.

— Пустите! — заорал он, пытаясь вырваться, оказавшись в горизонтальном положении.

Но силы были неравны. Здоровенный Рахимов навалился всем телом и наглухо закрыл крышку.

— Заматывай, — прошипел он.

Степченко понял, что ящик закручивают проволокой.

— Отдыхать хочешь? — издевательски произнес Иевлев. — Тогда всю ночь будешь отдыхать здесь!

— Отсыпайся, солдатик! — заржал Рахимов. — Смотри, не проспи смену караула.

— Видите, пацаны, ящик наполовину был пуст — это, конечно, непорядок, вот мы и решили эту проблему, пускай и временно. А продолжишь в том же духе, Степченко, будешь проводить здесь больше и больше времени.

Солдат изнутри ударил по крышке, но ничего путного из этого не получалось.

— Можешь и не пытаться, — съязвил Иевлев, — скорее голову расплющишь, чем отсюда выберешься.

Степченко вытянулся в полный рост, благо размеры ящика позволяли, и замолчал. Тем временем его коллеги рассуждали о том, кто же станет на посту вместо него.

— Так, Савельев, бери автомат и вставай на пост, — заявил Рахимов.

— А с какой это стати? Сейчас не моя очередь! — воспротивился тот. — Хочешь, сам и становись.

— Чего?! — возмутился сержант.

— Того самого. Салагами командуй.

Наконец после долгих препирательств старослужащие решили кинуть жребий. Выпало первому стоять все тому же Савельеву. Остальные отправились дрыхнуть в караулку.

Степченко лежал в ящике, словно в гробу. Другого сравнения ему просто не приходило в голову. Вокруг были доски, темнота и сырость. Лежа, он рассуждал, как странно все-таки получается: вместо того, чтобы служить, как полагается, он вынужден находиться в таком вот саркофаге. Поодаль слышались шаги Савельева.

Несмотря на то, что автомат у него отобрали, у Степченко оставалось кое-какое оружие — штык-нож. Терять теперь солдату было совершенно нечего, да и вообще, после конфликта страх перед старослужащими как-то сам собой исчез. Несмотря на свое незавидное положение, он теперь чувствовал себя гораздо увереннее, чем раньше. Ведь верно получается — важно только сделать первый шаг, преодолеть страх, сомнения, а там уже будет легче. Пользуясь штык-ножом, десантник попытался раздвинуть доски ящика. Но здесь его ждало разочарование: ящик в свое время изготовили с армейской основательностью. Доски были привернуты болтами к сварному каркасу из «уголков». Как ни ковырял их солдат, но пользы это не приносило.

— Я те поковыряюсь! — неожиданно раздался голос Савельева.

Привлеченный царапанием «заключенного», часовой с силой ударил прикладом в крышку. От грохота у Степченко зазвенело в ушах.

— Лежи тихо, а то я тебе устрою веселую жизнь, — злобно пообещал «коллега». — Ничего, боец, ты у меня еще наплачешься…

Солдат затих — да, как ни крути, а самостоятельно выбраться из «гроба» оказывалось невозможным.

Бежали минуты. Часовой, стоя под грибком, курил, пряча сигарету в кулак. Автомат, вместо того чтобы находиться у него на плече, стоял прислоненным к опоре — совершенно уверенный в том, что никто из офицеров в ближайшее время на посту не появится, Савельев позволил себе нарушить Устав караульной службы. Его товарищи крепко спали, строптивый Степченко был наглухо закрыт в ящике, а сам он понемногу начинал клевать носом.

Вдруг за его спиной бесшумно появилась почти не различимая в ночи тень. Незнакомец продвигался быстро и практически неслышно. Да и шел он не по дорожке с хрустящим гравием, а по траве. Почти мгновенно приблизившись к часовому, он взмахнул рукой, и острый нож перерезал бедняге горло — тот не успел даже крикнуть. Обмякшее тело убийца поволок в ближайшие кусты.

Там он не задержался, и вскоре тень уже показалась у бывшего КПП. Легко подпрыгнув, силуэт оказался в проеме высоко расположенного окна. Учитывая душную ночь, оно было открыто, что и сослужило находящимся там солдатам плохую службу. Несколько шагов внутрь — и могучие пальцы обхватили шею спящего Иевлева. Мгновение, и затрещали шейные позвонки жертвы, а по телу прошли конвульсии. Фигура двинулась дальше, сопровождая свои действия новыми приглушенными хрипами.