Чтение онлайн

Томительное, таинственное ожидание. Оба пограничника пятятся, направив автоматы на угол скалы. Неровно дышит ефрейтор Белобородов, молотком стучит сердце у рядового Стерлигова. Что-то сейчас произойдет, кто-то появится из-за скалы. Белобородов знает, кого ждет, но у него нет времени на слова, а может, в этот момент он их просто не находит. Ветерок тянет снизу свежий сырой запах перестоялой воды и аромат скошенной травы.

«Споткнулся о камень», — потом скажет старшему наряда рядовой Стерлигов. Он сел на тропу и выронил автомат.

Немая сцена продолжалась несколько секунд.

Виктор стоя, а Игорь сидя завороженно смотрят на страшного зверя. Барс, бросив перед собой бездыханного козленка, злобно зарычал и по-кошачьи начал прижиматься к тропе. Зверь ждал выстрела и, видимо, хотел его упредить. Сейчас безрассудная ярость взовьет его сильное и гибкое тело в стремительный прыжок. Проходят секунды, а он не бросается.

Загородив собой напарника, Виктор держит палец на спусковом крючке и почему-то не нажимает. В жутком напряжении проходит еще несколько мгновений. Барс рыча выпрямляется и, подгибая левую переднюю лапу, держит ее навесу. Она заметно толще правой, неестественно кругла. У Белобородова чуть дрогнул автомат. Зверь пристально смотрит на пограничника, его зеленые глаза тускнеют, в них нет прежнего блеска и злобы.

Барс опускает и снова поднимает больную лапу, доверчиво по-собачьи жмурится. На животе сквозь шерсть выделяются три розовых оттянутых соска. Виктор понял, что зверь просит пощады. Он едва заметным движением отвел ствол автомата чуть в сторону. Словно говоря: «Понял я тебя, человек», барс моргнул вторично. Теперь он смотрел на воина со смертоносным оружием почти жалобно.

— Стреляй! Стреляй же! — плачущим голосом шепчет Стерлигов. — Разорвет…

Виктор стоял изваянием.

Барс, не спуская глаз с пограничников, медленно, как бы прося разрешения, взял зубами добычу, повернулся и исчез за поворотом.

— Уф-ф! — шумно выдохнул Белобородов и вытер ладонью со лба капельки холодного пота. Поднялся на ноги Стерлигов. Его зубы выбивали мелкую дробь.

— А он не вернется? — у Игоря изменился голос, руки дрожали.

— Не вернется, — уверенно ответил Виктор, словно сам всю жизнь был укротителем хищных зверей. — Зачем ему это?

— А если бы он напал?

— Вот видишь, не напал, — ефрейтор улыбнулся углом рта. — Звери тоже боятся смерти… Ну, а если бы, то вот он, — Виктор поправил автомат.

— А ты напугался? — заглядывая ефрейтору в лицо, спросил Игорь.

— Как ты думаешь? Напугался, конечно. Я ведь с барсом на таком расстоянии тоже впервые встретился… А вот оружие, Игорь, надо держать крепко. Нельзя его на границе выпускать из рук.

— Споткнулся я о камень, — Стерлигов посмотрел под ноги. — Вот об этот, наверное…

— Возможно, — согласился ефрейтор, и Игорь не понял, поверил ему старший наряда или просто не захотел упрекать в трусости.

— А ребенок, где кричал ребенок? — не унимался он с вопросами.

Ефрейтор опять скупо улыбнулся.

— Это так кричал козленок. Из отары его барс выхватил. Потом чабаны стреляли…

Пограничники не прошли и ста метров, как вновь увидели барса с козленком в зубах. Он ковылял по краю высокой скалы, удаляясь от дозорной тропы вправо к вершинам гор. Прежде чем скрыться за гранитными глыбами, зверь остановился, положил добычу и издал мощный рев.

— Грозится еще, тварь, — сказал, осмелев, Стерлигов и потряс автоматом в сторону утеса. — Вот я тебе!

— Не отвлекайся! — сухо бросил Виктор напарнику и широко зашагал по тропе. Рев хищного зверя он перевел по-своему: «Спасибо вам, люди!».

уткий сон чабана нарушило шуршание шарахнувшихся в сторону овец. Ораз схватил двустволку и, на ходу нахлобучив тельпек, выскочил из палатки. От догоревшего костра к нему метнулся крупный белый пес. Он злобно рычал, шерсть на спине стояла дыбом, но хвост был прижат. И по тому, как пес теснился к ноге хозяина, чабан понял, что отару опять навестили волки. Первый их налет в эту зиму был две недели назад, в ту ночь, когда на землю падал мокрый снег с дождем. Вот тогда-то они и испортили полуторагодовалого пса. Акбай, смело бросившийся в драку, узнал волчью хватку. Перекушенная передняя лапа и вырванный клок шкуры на боку сделали свое дело. Молодой пес впервые испытал дикую боль, и у него появилась трусость.

Волки после этого подходили к отаре дважды, но уже не было такой силы, которая могла бы заставить Акбая схватиться с ними. Чабан после каждого налета хищников не досчитывал по два ягненка. И вот волки пришли в четвертый раз.

Ораз закрыл глаза, чтобы привыкнуть к темноте, а когда открыл, то заметил у ближайшего бархана удалявшуюся с добычей четверку серых. Он выстрелил дуплетом, заранее зная, что картечь не достигнет цели, зло плюнул, широко шагнул к привязанному ишаку, но, взглянув на его понурую морду, безнадежно махнул рукой и побежал в темноту. Примерно через полчаса, кляня на чем свет стоит волков и аллаха, пастух вернулся к костру. Все это время Акбай, прихрамывая на переднюю лапу, не отставал от хозяина, но и не забегал вперед.

— Ну, а с тобой что прикажешь делать? — произнес Ораз, подбрасывая в костер кривые палки саксаула.

Белая, с опаленными боками собака подняла с земли голову, моргнула и опять положила ее на песок, не сводя глаз с хозяина. Акбай лег рядом с ней, пристроив морду на ее шее.

— Жалко? — теперь Ораз обращался к молодому псу. — И мне ее жаль. А что поделаешь? Старая она, вот и пристает к ней болезнь разная.

Ораз вынес тулуп и, бросив его возле костра шерстью вверх, прилег. Собаки внимательно следили за его движениями.

— А если подойти к этому вопросу по-человечески, то тебя, Акганжик, надо прикончить. Сама мучаешься и сына заразить можешь. Смотрел тебя ветеринар? Смотрел. Сама знаешь, не помог и болезнь не определил. Это он посоветовал тебя того… чтоб от греха подальше.

Чабан пошвырял в костре палкой, поднял золотой сноп искр, крякнул и полез в карман за табакеркой. Положив под язык зеленую щепотку паса, он продолжал беседу с бессловесными, но, по его мнению, все понимающими существами.

— Вот она, — чабан кивнул в сторону отары, — глупая, конечно, скотина, но породистая, каракульская. Ее охранять надо, за каждую голову ответ держать… И волки опять-таки твою собачью беспомощность чувствуют. Акбай по молодости-то горячо было на них полез, да ожегся. А если бы вы вдвоем, то и дело по-другому обернулось…

Молодой пес поднял голову и завилял хвостом.

— Чего это ты? — Ораз прислушался. Издалека доносился конский топот. — Это к нам, — объявил чабан и потянулся к чайнику.

Всадник с галопа красиво вздыбил каурого жеребца, спрыгнул в трех метрах от костра.

— Салам, Ораз!

— Валейкум эссалам, Василий Петрович! — пастух ладонями легко коснулся протянутой руки начальника заставы.

— Вижу, здесь все в порядке, — бодро заговорил Василий Петрович. — А мне доложили, что в этой стороне кто-то стрелял из ружья.