Чтение онлайн

Вдруг Глущак резко стукнул по кабине. Водитель нажал на тормоза.

— Дик, за мной! — скомандовал старший сержант и перепрыгнул через борт. И вот он, дунув для верности в трубку, докладывает: — Обнаружены следы людей. Идут в сторону границы…

Какие следы? Я стал осматривать пашню и… меня, как ветром, снесло с машины. На затвердевшей после дождя контрольно-следовой полосе не очень четко выделялись отпечатки подошв.

— Приказано рядовому Бугаевскому следовать дальше вдоль контрольно-следовой полосы, нам с вами идти на преследование, — доложил мне старший сержант.

— Действуйте! — приказал я.

Оставив условные знаки на полосе, Глущак скомандовал:

— Дик, след!

Собака понюхала землю, взвизгнула и рванулась через вспаханную полосу.

Ах, вот, оказывается, как бывает на границе! Я расстегнул кобуру и побежал за длинноногим старшим сержантом. Преодолеваем бугры, лощину, кустарники, камыш. Проклятый песок килограммами повисает на ногах, тянет назад. Вдруг почему-то жарче стало солнце.

Дик не давал передышки. Раза два метнувшись вправо, влево, он снова уверенно брал след и, подбадриваемый словами: «Хорошо, Дикушка», устремлялся за нарушителем. Стараясь не отставать от Глущака, я то и дело оглядывался по сторонам. Ведь нарушитель, чувствуя стремительное преследование, может сделать полукруг, расстрелять нас с фланга я до прибытия тревожной группы уйти за кордон. Смотрю на старшего сержанта. Он делает то же самое: вертит головой вправо, влево, пригибается. А ноги его отмеривают саженные шаги.

Нарушитель петлял, выбирал, что ни есть, самую трудную в этой местности дорогу. Однако сбить со следа розыскную собаку ему не удалось. Дик, бежавший все время в общем-то ровно, на очередном бугре приостановился, издал уже знакомый мне визг и стремглав бросился в ложбину, обрамленную густым кустарником. До слуха донеслись голоса, грозное рычанье собаки.

Но мы с Глущаком рядом, за бугром, и в обиду Дика не дадим. Перемахнув кусты, остановились. Овчарка трепала плащ-палатку, которую солдат предусмотрительно выставил перед собой. Второй пограничник, робко поглядывая на собаку, стоял с такой же плащ-палаткой в стороне.

Так вон оно что! Мы преследовали учебных нарушителей. Но почему же их все-таки оказалось двое? След-то на полосе одного человека.

— Прошли ухищренным способом, — пояснил мне старший сержант. — Второй наступал на следы первого.

Виктор прицепил поводок к ошейнику собаки, и «нарушители» заулыбались.

— Жарко, — сказал Глущак, и тут мы были свидетелями почти циркового номера: Дик подпрыгнул и снял с его головы шапку.

На заставу шли весело. По дороге растоптали скорпиона, раздавили фалангу — пусть не ползают, где не следует.

С заставской вышки отражали солнце окуляры. За нашими действиями следили те, кто выслал учебных нарушителей. Все видели. А ведь было в преследовании самое главное — отличные действия старшего наряда Виктора Глущака и его собаки. Не подвел Дик перед проверяющими своего дрессировщика, не подвел заставу. Ничего, что это были учебные нарушители. То же самое постигло бы и настоящих, только с худшими для них последствиями…

колько их было, «проверяющих» бдительность, мужество и стойкость советских пограничников!

И вот еще двое. И эти во что-то верили, на что-то надеялись. Знаем, они не последние. Будут еще лезть к нашей государственной границе, питая жалкие надежды безнаказанно нарушить ее.

…Сигнал тревоги поступил поздно ночью. В 1 час 40 минут. Застава, поднятая по команде «В ружье», в считанные минуты растворилась в темноте.

Тревожную группу, которая мчалась на газике к месту, откуда поступил сигнал, возглавил лейтенант Амангельды Кекишев, заместитель начальника заставы по политической части. В машине, тесно прижавшись друг к другу, сидели инструктор службы собак младший сержант Виталий Урюкалов, связисты ефрейтор Александр Зернев и рядовой Валерий Касаткин. Газиком управлял солдат Николай Бебко. Крепко вцепившись в баранку, он жал, как говорят водители, на все педали. Пограничники молча вглядывались в тревожную темноту, и только Барс, крупная сильная овчарка рыжей масти, легким повизгиванием выдавала свое нетерпение.

— Стой! — скомандовал лейтенант водителю. — Урюкалов, двигайтесь вдоль контрольно-следовой полосы, Зернев и Касаткин, осмотрите инженерные сооружения.

Пройдено несколько сот метров, и вот они, следы, отчетливые отпечатки подошв на мягко вспаханной и разборонованной земле. Следы двух человек… Нет, одного… Двигался в южном направлении и вернулся…

Стой, пограничник! Не спеши с выводом. Прошли двое в сторону границы или пытался пройти один и вернулся?

Вспомни, воин, как тебя учили следопытству. Сейчас ошибаться нельзя. Какие бывают следы?

— Товарищ лейтенант, — торопливо говорит младший сержант Урюкалов, — второй след ухищренный. Смотрите, выволока земли в сторону движения. Нарушителей двое. Один из них шел спиной вперед…

А офицер и сам это видит, и не только это. Нарушители обуты в мягкую обувь с резиновыми подошвами, узоры на подошвах разные.

Докладывают Зернев и Касаткин: инженерные сооружения нарушены в двух местах.

От тревожной группы на заставу полетел сигнал: «Идем на преследование…». Доложили «идем», а сами побежали цепью: в центре, по следу, — младший сержант Урюкалов с собакой, справа — лейтенант Кекишев и рядовой Касаткин, слева — ефрейтор Зернев с рацией за спиной.

Барс, уверенно взявший след, оторвался от хозяина на пятнадцать-двадцать метров. Он бежит на сопку, спускается в щель, натыкается на обрыв, ищет пологий подъем. Нет, нарушители явно не знают местности. Они мечутся из стороны в сторону, не ведая, какое множество здесь огромных обрывов и щелей, приводящих в тупик.

Пограничники бегут по плоскогорью, которое скоро оборвется кромкой глубокого оврага. А что это с Барсом? Он остановился и тотчас же вернулся назад, к хозяину. Ах, вот в чем дело! В зубах у него куртка. Собака бросает ее к ногам младшего сержанта. Плохи, стало быть, дела у нарушителей границы, коль так скоро начали раздеваться.

— Барс, след! — Урюкалов сунул под его нос куртку.

Поняв хозяина, овчарка вновь устремляется по следу. Но вот и обрыв. Собака заскулила, обнюхивая землю, закружилась на месте.

Вспыхнули фонарики.

— Здесь! — крикнул рядовой Касаткин. Лучи четырех фонариков скрестились на лежащем в кустах человеке. Пограничников от него отделяло метра три высоты. Лейтенант, а за ним и остальные прыгают с обрыва.

— Встать! Руки вверх!

Какое уж тут сопротивление!.. Часы офицера показывали три часа ночи.

— Где второй? — спрашивает задержанного Кекишев. В ответ хитрая бессвязная речь. Человек мотает головой и часто говорит: «Не знаю». Под ногами лежит куртка. Выходит та, которую нашли раньше, принадлежала второму нарушителю. Они бежали рядом. Где же второй? Возможно, где-то рядом? Собака, сбитая с толку, дальше след не взяла.

Лейтенант, оставив около задержанного рядового Касаткина, решает идти с остальными по вероятному направлению движения второго неизвестного.

К этому времени граница ожила. Темноту распарывали ракеты, раздвигали фары машин, по щелям бегали лучики фонариков. Воины отрезали путь перебежчику со всех сторон. Поиском руководил опытный офицер округа.