Чтение онлайн

Когда Андрей Кожин ринулся на Гака, а с другой стороны к нему подступал второй «красный» и судьба Рыжего, казалось, была решена, Жмуркин чуть не вскрикнул от удовольствия… Но в следующий миг увидел, как, взбрыкнув ногами, падает на траву «красный», брошенный Валькой через себя. А Рыжий, перепрыгивая через кусты, во весь дух удирает от Кожина.

— Э-э-э-эх! — с досадой выдохнул Ванька.

— Может, ударим? — спросил Тишка Перекатиполе.

— Не твоего ума дело!.. У «красных» два полка, — соврал Жмуркин. — Пусть сам выкручивается. Моя хата с краю…

На Валькину засаду напоролась рота «красных». Валькины бойцы дугой охватили противника, прижали к оврагу… Когда повязки с «красных» уже были сорваны и Валька торжествовал, одержав еще одну победу, из-за спины «пленных» выскочил белоголовый крепыш с красной звездочкой на груди и красным обожженным солнцем носом. Никто не успел опомниться, как он подскочил к Рыжему. Обеими руками вцепился в звездочку и синюю повязку командира полка и что есть силы дернул. Нитки лопнули. Мальчишка упал в траву под ноги двум подбегавшим «синим». Свалил их. Метнулся в сторону и, снова упав на землю, ящерицей скользнул под ветвями в самую середину колючих зарослей ежевики…

Глупей положения трудно придумать! После стольких побед, в окружении своих бойцов командир ударного полка «синих» Валька Гак оказался «убитым».

— Поймать красноносого! — заорал Валька.

Несколько бойцов кинулись к кустам. Но не тут-то было! Острые шипы впивались в одежду, хватали за волосы, до крови царапали руки… А дерзкий партизан наклонял к земле колючие ветви, чтобы никто не смог к нему пробраться, и смеялся:

— Что, Рыжий, съел!..

— Окружить! Достать живым или мертвым! — неистовствовал Рыжий.

Кусты, примыкающие к оврагу, окружили. Но мальчишка пропал.

— Расстрелять всех «пленных»! — отдал Валька зверский приказ. Его неохотно выполнили. Сорвали красные звездочки с груди «пленных». «Синие» хмурились: непривычно выполнять команды «убитого» командира. А «убитые» «красные» усмехались…

В довершение всех бед, прибежал посыльный из штаба:

— Валька! Командарм приказал сменить полк Иванова у знамени.

— Не пойду! — Валька прямо-таки позеленел от злости.

— Рыжий, не дури! — посоветовал посыльный. — Ты ведь знаешь Ивана Сидоровича. Он и так хотел отослать тебя на кухню.

Характер начальника Валька знал и, помедлив, ответил:

— Есть…

Сменив полк Иванова, Гак с досады плюхнулся на траву и долго лежал не поднимая головы. Внутри все кипело.

— Валька… Валька!.. Рыжий, ты что, оглох?!

— Ну чего тебе? — Валька поднял голову.

Над ним склонился Колька Чудинов.

— Валька… а ведь это нечестно, что ты полком командуешь. Тебя же убили… Чего ты на меня так смотришь? Ну скажи честно, как ты считаешь: живой ты или мертвый?

— Ах ты Жирафа несчастная! — свирепея, подскочил с земли Валька. — Я тебе сейчас покажу, какой я!..

Но Колька Чудинов был уже далеко.

По проселочной дороге, которая, прячась от палящего июльского солнца, нырнула под вековые сосны, с хворостиной и обрывком веревки в руках идет Ануш. Время от времени она останавливается, обеспокоенно оглядывается и кричит:

— Зойка! Зойка! Зойка!..

Никто ей не отвечает.

— Где спряталась? Зачем бежала? — тихо бормочет она.

И снова под соснами слышится негромкий старческий голос:

— Зойка! Зойка! Зойка!..

Миша Зайчиков спешил. Иван Сидорович сказал: «Аллюр три креста!» Это значит как можно быстрей. Но совсем не слушаются ноги. Очень хочется есть… Утром за завтраком кусок не лез в горло. Какая там еда, если удалось уговорить Ивана Сидоровича взять его к себе связным! Все мальчишки из шестого отряда ужасно завидовали ему. Только виду не показывали…

Ну и жара! Рубашка снова стала мокрой. А приказ?! Миша поспешно вытащил пакет из-за пазухи. Надпись «Росписи командиров полков в прочтении приказа», сделанная химическим карандашом, местами расплылась. Так, гляди, и весь приказ испортится!

Миша переложил пакет в свою измазанную соком ежевики панамку и нахлобучил ее на голову. Ох, ежевика, ежевика… Он сглотнул слюну и вдруг в десяти шагах от себя увидел куст ежевики.

Черные и темно-красные ягоды так и просились: сорви! Миша решительно убеждал себя: «Мне некогда. Я несу срочный пакет. Аллюр три креста…» А ноги не повиновались. Они сами привели к кусту. Руки стали быстро обрывать ягоды и заталкивать в рот…

Панамка зацепилась за колючку и повисла. А пакет упал в куст. Он исцарапал себе руки, но достал пакет, сунул снова в панамку и положил ее на пенек. Тут не потеряется.

Когда Миша Зайчиков вылез из-за куста, оказалось, что он не один. Рядом с пеньком стояла большая рыжая коза. Она смотрела на него нахальными желтыми глазами и что-то жевала.

Миша бросился к панамке. Пакета в ней не было. А проклятая коза торопливо дожевывала остатки приказа Ивана Сидоровича.

— Ах ты противная! Я тебе! — закричал он и стал искать палку.

Но коза оказалась догадливой. Мекнув на прощание, она задрала хвост и со всех ног кинулась прочь. На траве у пенька остался только уголок недожеванного пакета.

Миша поднял его, и слезы брызнули из глаз. На мокром клочке бумаги расползались три синих креста… Аллюр три креста. Миша поплакал чуточку и стал думать: куда ж теперь?.. А что, если?.. Ведь он наизусть знает, что было написано в приказе. Может, еще все будет хорошо?

Но вышло не хорошо, а плохо.

Наткнувшись на полк Ивана Жмуркина, Зайчиков сказал:

— Командарм приказал. Он меня послал… Сирену не слушать. Сирены не будет… Понял? Распишись… — и прикусил язык.

— Ты что, Зайчик, рехнулся? Где расписаться? — подозрительно посмотрел на него Жмуркин. — Как не будет сирены? Где приказ? Постой, постой… А может, ты к «красным» переметнулся?

В следующем полку повторилось то же самое. Не поверили. Зайчик присел под кустом. Погоревал. Подергал себя за одно ухо, потом — за другое. Этот жест всегда означал у него состояние крайней озабоченности. И как-то успокаивал. Хотя мама не раз говорила: «Оттого ты и лопоухенький такой, что никак не избавишься от этой дурной привычки…» Но что же делать?.. Нет. В штаб он не вернется… Тогда он займется вольной охотой.

Миша подобрался поближе к границе и притаился за кустом у тропинки. Теперь он пожалел, что плохо ел утром. Надо бы все съесть, еще и добавки попросить. Тогда бы силы — во! — сколько было. А ежевика? В ней, говорят, витаминов уйма!