Чтение онлайн

Серый бархат, решил Майлз при взгляде на прочих гостей, — это определенно самый скромный наряд: они с Белом не отличались от стен. Рассыпавшиеся понемногу по всему залу избранные клиенты Дома демонстрировали широкий спектр планетарных мод. Они держались обособленными, осторожными группками, не смешиваясь с остальными. Похоже, партизаны, не разговаривали с наемниками, контрабандисты — с революционерами, а Гностические Святые, естественно, говорили только с Единым Истинным Богом и возможно, еще и с бароном Феллом.

— Ничего себе вечеринка, — заметил Бел. — Я был на одной выставке домашних животных, так вот там была точно такая же атмосфера. А гвоздем программы был инцидент, когда чья-то бусинная ящерица с Тау Кита потерялась и съела чемпиона из разряда собак.

— Тс-с, — Майлз ухмыльнулся уголком рта. — Помни о деле.

Женщина в зеленом сари безмолвно склонилась перед ним, предлагая угощение. Торн поднял бровь и посмотрел на Майлза: «Можно ли…?»

— Почему бы нет, — пробормотал Майлз. — Мы ведь заплатили за это. Сомневаюсь, чтобы барон травил своих покупателей, это крайне невыгодно для бизнеса. Бизнес здесь царит. Вседозволенность капитализма давно перешла здесь все мыслимые границы.

Майлз выбрал розовый кусочек в форме лотоса и таинственный мутноватый напиток. Торн последовал его примеру. Увы, розовый лотос оказался куском какой-то сырой рыбы. Она скрипела на зубах. Майлз был вынужден ее проглотить. Напиток оказался крепчайшим алкоголем, и, смыв вкус лотоса маленьким глотком, Майлз с сожалением оставил бокал на первой же найденной им ровной поверхности. Его карликовое тело отказывалось справляться с алкоголем, а у Майлза не было ни малейшего желания встречаться с бароном Феллом в полукоматозном состоянии или неудержимо хихикая. Более удачливый в плане обмена веществ Торн оставил бокал у себя.

Откуда-то донеслась удивительная музыка: стремительный бег сложных аккордов. Майлз безуспешно пытался угадать, что это за инструмент, точнее, инструменты. Обменявшись взглядами, они с Торном в едином порыве двинулись в направлении звуков. Обогнув спиральную лестницу, фоном для которой служило великолепие станции, планеты и звезд, они обнаружили музыканта. Майлз широко раскрыл глаза. Да уж, на этот раз хирурги дома Риоваль зашли слишком далеко…

Декоративные разноцветные искорки очерчивали шарообразное поле большого антигравитационного пузыря. Внутри парила женщина. Она играла, и ее руки цвета слоновой кости мелькали на фоне зеленых шелковых одежд. Все четыре руки…

На ней был струящийся жакет-кимоно, перехваченный поясом, и такого же цвета шорты, из которых вместо ног тянулись еще две руки. Волосы у музыкантши были короткие, мягкие, иссиня-черные. Глаза женщины были закрыты, а на порозовевшем лице застыло ангельское спокойствие — глубокое, отстраненное, пугающее.

Странный инструмент, висевший перед ней в воздухе, представлял собой плоскую отполированную деревянную раму, по верху и низу которой были натянуты бесчисленные ряды сверкающих металлических струн с резонирующей декой между ними. Женщина ударяла по струнам с обеих сторон четырьмя обтянутыми войлоком молоточками. Верхние руки двигались с умопомрачительной скоростью в сложном контрапункте к нижним. Мелодия рассыпалась каскадами нот.

— Бог ты мой, — произнес Торн, — эта же квадди.

— Что-что?

— Квадди. Далеко она залетела от дома.

— Она… не местного производства?

— Ничуть.

— Это легче. Но тогда откуда, черт возьми, она взялась?

— Лет двести тому назад, примерно в то же время, когда создавали гермафродитов, — по лицу Торна скользнуло выражение странной застенчивости, — вслед за появлением действующего маточного репликатора произошел и взрыв генетических экспериментов над людьми. За ним последовал и вал законов, их ограничивающие, но к тому времени кто-то додумался создать расу обитателей невесомости. Потом появилась искусственная гравитация, и эти ребята оказались не у дел. Квадди бежали — их потомки расселились на окраинах обитаемого космоса, где-то далеко в П-В сети по другую сторону Земли. По слухам, они живут замкнуто. Встретить кого-то из них по эту сторону весьма необычно. Ш-ш… — Приоткрыв губы. Торн внимал музыке.

Столь же необычно, решил Майлз, как обнаружить во флоте свободных наемников бетанского гермафродита. Но музыка заслуживала безраздельного внимания, хотя в этой толпе параноиков ее мало кто замечал. Позор. Майлз не был меломаном, но даже он ощутил напряженную страстность исполнения, превосходящую обычный талант и граничившую с гениальностью. Мимолетный гений — звуки сплетались со временем, как само время, навеки исчезали, просачиваясь меж тщетно старающихся их удержать пальцев и оставаясь лишь в памяти.

Переливы музыки стихли до манящего эха и замерли. Четырехрукая исполнительница открыла голубые глаза и ее лицо из божественного стало просто человеческим, напряженным и печальным.

— О-ох, — выдохнул Торн. Он сунул опустевший бокал под мышку, поднял руки, собираясь зааплодировать, — и замер, не решаясь привлечь к себе внимание в этом полном равнодушия зале.

Майлз был всей душой за то, чтобы остаться незамеченным.

— Может, ты сумеешь с ней поговорить? — предложил он капитану в качестве альтернативы.

— Думаешь? — Торн сразу же просветлел, легко шагнул вперед, склонился к ближайшей полочке — поставить бокал — и развел ладони навстречу искрящемуся пузырю. Гермафродит выдавил очарованную, заискивающую улыбку: — Э-э… — Грудь его опадала и вздымалась

Боже правый. Торн онемел? «Не думал, что когда-нибудь увижу такое». — Спроси ее, как зовется штука, на которой она играет, — подсказал Майлз.

Четырехрукая женщина заинтересованно наклонила голову, грациозно, точно морская звезда, перелетела через свой приземистый инструмент и вежливо зависла перед Торном по другую сторону переливающегося барьера. — Да?

— Как называется этот необычный инструмент? — спросил Торн.

— Это двухсторонние цимбалы, мадам… сэр… — Ее ровный голос слуги, обращающегося к гостю, дрогнул из-за страха нанести оскорбление, — …офицер.

— Капитан Бел Торн, — мгновенно подсказал Бел, начиная возвращаться к своей привычной вежливой уравновешенности. — Командир скоростного крейсера дендарийцев «Ариэль». К вашим услугам. Как вы здесь оказались?

— Я зарабатывала себе на путь до Земли. Я искала место, и барон Фелл нанял меня. — Она вскинула голову, словно отметая какое-то скрытое осуждение, хотя Торн ничего не сказал.

— Вы — настоящая квадди?

— Вы слыхали о моем народе? — Ее темные брови изумленно взметнулись. — Большинство тех, кого я здесь встречаю, считают меня искусственно созданным уродцем. — В ее голосе прозвучали нотки сарказма и горечи.

Торн откашлялся. — Я сам бетанец. Историю первого взрыва генетических экспериментов я изучал с более чем личным интересом. — Он снова кашлянул. — Видите ли, я — бетанский гермафродит. — И он с тревогой стал ждать ее реакции.

Черт. Бел никогда не ожидал ничьей реакции — он в любом случае поднимал все паруса, и будет, что будет. «Ни за что на свете не стану в это встревать». Майлз чуть-чуть попятился, потирая губы и пряча ухмылку при виде того, как преображается Торн — словно ток пробежал у того от спинного хребта до кончиков пальцев, окружив его аурой чисто мужского поведения.