Чтение онлайн

— Для чего тебе нужно видеть графа Форкосигана? — терпеливо спросил Майлз.

— Убийство, — прохрипела девушка-женщина. Часового слегка передёрнуло. — Я хочу сообщить об убийстве.

— Разве тебе не следует первым делом сообщить старосте твоей деревни? — осведомился Майлз, делая движение рукой сверху вниз, чтобы успокоить дергающегося часового.

— Я заявляла. Он не хочет ничего делать. Голос был надтреснутым от ярости и отчаяния. — Он говорит, что это дело прошлое. Он не желает записать мои обвинения, говорит, что это чепуха. Он говорит, что от этого всем будет только хуже. Мне все равно! Я требую правосудия!

Майлз задумчиво нахмурился, рассматривая женщину. Мелкие детали подтверждали её рассказ, в целом у него сложилось впечатление, что она говорит правду, хотя часовой со свойственной его профессии параноидальной подозрительностью мог с этим и не согласиться. — Это верно, капрал, — сказал Майлз. — Она имеет право подать прошение, сначала окружному судье, потом — ко двору графа. А окружной судья вернётся только через две недели.

В этой части графства, где жил сам граф Форкосиган, был только один, притом перегруженный работой, окружной судья, который объезжал свой район и проводил в селении Форкосиган-Сюрло всего один день в месяц. Поскольку тут располагалось сельское имение премьер-министра, этот район кишел сотрудниками СБ, когда высокопоставленный лорд находился в резиденции, и наблюдение велось, даже когда его здесь не было. Поэтому здравомыслящие нарушители спокойствия предпочитали нарушать его в других местах.

— Сканируй её и впусти, — сказал Майлз. — Под мою ответственность.

Часовой был одним из лучших людей СБ, которых приучали искать наемных убийц даже в собственной тени. Предложение Майлза его шокировало, и он ответил, понизив голос: — Сэр, если я позволю всякому деревенскому сумасшедшему бродить по усадьбе где вздумается…

— Я отведу её. Я сам туда иду.

Часовой беспомощно пожал плечами, но, вовремя спохватившись, не отдал честь: Майлз был одет решительно не по форме. Часовой снял с пояса сканер и устроил целое представление, сканируя женщину со всех сторон. Майлз подумал, что, может быть, если бы часового не стесняло его присутствие, тому пришло бы в голову раздеть и обыскать её. Когда часовой закончил демонстрировать свою бдительность, сознательность и преданность, он приложил ладонь к дактилоскопическому замку ворот, ввел все данные, в том числе сканированный рисунок сетчатки глаза женщины, в компьютер, шагнул в сторону и подчеркнуто встал по стойке — вольно». Майлз ухмыльнулся при виде этого безмолвного комментария, взял под локоть обмякшую женщину и повел её через ворота и дальше по извилистой аллее.

При первой же удобной возможности она дернулась и отстранилась от него, но всё же не стала делать суеверных жестов, а смотрела на него с каким-то жадным любопытством. Было время, когда Майлз, видя, что кого-то так захватывает созерцание отвратительных странностей его тела, скрежетал зубами; теперь он научился воспринимать это спокойно и с юмором, в котором была лишь капля желчи. Он им ещё покажет, всем им. Они узнают.

— Ты служишь графу Форкосигану, человечек? — осторожно спросила она.

Майлз подумал об этом немного. — Да, — наконец ответил он. В конце концов, этот ответ был правдивым во всех смыслах, кроме того, который женщина вложила в свой вопрос. Он подавил внезапно возникшее искушение сказать ей, что он придворный шут. Судя по её виду, её беды были куда тяжелее, чем его собственные.

Она, очевидно, сама не очень верила в свои законные права, несмотря на ослиное упрямство, проявленное ею у ворот. Пока они, никем не останавливаемые, взбирались по склону, приближаясь к ее цели, лицо её становилось все более осунувшимся и бледным, почти больным, от зарождающегося панического страха. — Как… как я должна говорить с ним? — задыхаясь, произнесла она. — Наверное, я должна сделать реверанс?… — Она опустила взгляд, посмотрев на себя, как будто в первый раз осознав, какая она грязная, потная и неопрятная.

Майлз подавил в себе желание разыграть её, проглотил слова «Преклони колена и трижды ударь челом об пол; так поступают все в Генеральном Штабе», и вместо этого сказал: — Просто стой прямо и говори правду. Старайся говорить ясно. Дальше он займётся этим делом. В конце концов, опыта ему не занимать. Губы Майлза дрогнули.

Она сглотнула.

Сотню лет назад летнее имение Форкосиганов было казармой, частью укреплений, окружавших большой замок, стоявший на утесе над селением Форкосиган-Сюрло. От замка остались горелые развалины, а казармы превратились в низкое удобное каменное строение, осовремененное по последнему слову техники, окруженное артистически облагороженным пейзажем и приукрашенное цветами. Бойницы для стрел были растёсаны и застеклены, в результате чего образовались большие окна, выходящие на озеро, а крыша щетинилась антеннами комм-линков. Были и новые помещения для охранников, скрытые за деревьями, растущими на склоне, но уже без бойниц.

Человек в коричневой с серебром ливрее личного слуги-телохранителя графа вышел из парадной двери резиденции, когда Майлз подошёл туда с незнакомкой на буксире. Это новенький, как же его зовут? Пим, вот как.

— Где господин граф? — спросил его Майлз.

— В верхнем павильоне, завтракает с графиней. — Пим посмотрел на женщину, в вежливо-вопросительной позе ожидая дальнейших комментариев Майлза.

— А. Видишь ли, эта женщина шла пешком четыре дня, чтобы подать прошение окружному судье. Судьи нет на месте, но граф здесь, поэтому она предлагает опустить промежуточные стадии и обратиться сразу в высшую инстанцию. Мне нравится её манера вести дело. Будь добр, проведи её к графу.

— Во время завтрака? — спросил Пим.

Майлз наклонил голову набок и обратился к женщине. — Ты завтракала?

Она онемело покачала головой.

— Я так и думал. Майлз сделал жест руками, ладонями наружу, как бы символически сбрасывая женщину на слугу. — Да, прямо сейчас.

— Мой папа, он погиб на службе, — слабым голосом повторила женщина. — Я имею право. Казалось, что она убеждает скорее себя, чем кого-то из них.

Пим был, хотя и не горцем, но по крайней мере уроженцем графства. — Верно. Он вздохнул, и без дальнейших рассуждений жестом указал ей следовать за собой. Широко открыв глаза, она пошла с ним за угол дома, беспокойно оглянувшись через плечо на Майлза. — Человечек…?

— Не забудь: стой прямо… — крикнул он ей. Он посмотрел, как она заворачивает за угол, ухмыльнулся и поскакал через две ступеньки по лестнице, ведущей к парадному входу резиденции.

Побрившись и приняв холодный душ, Майлз оделся в своей собственной комнате с видом на долгое озеро. Он одевался очень тщательно, с той же тщательностью, с какой два дня назад одевался на выпускную церемонию Барраярской Военной Академии и императорский смотр. Чистое бельё, кремовая рубашка с длинными рукавами, темно-зелёные брюки с лампасами. Зелёный мундир с высоким воротником, сшитый на заказ, по его нестандартной фигуре. Новые бледно-голубые петлицы мичмана были точнейшим образом выровнены на воротнике и больно упирались ему в челюсть. Он снял ортопедические скрепы с ног и натянул отполированные до зеркального блеска высокие сапоги, доходившие ему до колена. Стряхнул несколько пылинок с сапог своими пижамными брюками, которые подвернулись ему под руку — они валялись рядом на полу, где он сбросил их, уходя купаться.

Он выпрямился и осмотрел себя в зеркале. Его тёмные волосы еще не начали отрастать после того, как он стригся последний раз перед выпускной церемонией. Бледное лицо с острыми чертами, под серыми глазами до сих пор мешки, глаза покрыты красными прожилками, но не слишком — к сожалению, пределы возможностей его тела вынудили его прекратить празднование гораздо раньше, чем он мог себе реально повредить.

Отголоски вечеринки все еще безмолвно бурлили у него в голове, отчего его рот искривился в усмешке. Теперь он встал на свой путь, крепко ухватился рукой за нижнюю ступеньку высочайшей лестницы Барраяра, самой Императорской Службы. Здесь не делают поблажек даже сыновьям старых форов. Ты получаешь то, чего заслуживаешь. Он мог быть уверен, что это известно его собратьям-офицерам, хотя посторонние могли сомневаться. Наконец он получил возможность доказать всем сомневающимся, чего он стоит. Прочь отсюда и вверх, и никогда не смотреть вниз, и никогда не оглядываться.

Один, последний раз надо оглянуться. Майлз собрал нужные для этого вещи так же тщательно, как перед тем одевался. Белые матерчатые петлицы — воинские знаки различия, которые он носил, будучи слушателем Академии — кадетом. Рукописный дубликат приказа о его первом назначении в Барраярской Императорской Армии, заказанный им каллиграфу специально для этой цели. Выписка из диплома, на бумаге, с перечислением предметов и оценок за три года, со всеми благодарностями (и выговорами) — в том, чем ему сейчас предстоит заняться, нет места обману. В шкафу на первом этаже он нашел медную жаровню и треножник, завернутые в ткань, которой их начищали, и пластиковый мешок с хорошо высушенной корой можжевельника. Химические спички.