Чтение онлайн

— Я же не птица,— смущенно улыбнулась Лена и коротко рассказала о назревающих событиях на Угрюмом, передала капитану наказы генерала. Рассказала о том, как пробирались они с Арбузовым по неприступным крутым скалам.

— А где же...— не удержался Ерохин.

Лена матча опустила голову. Матросы сняли головные уборы.

— Эх, Федя! — вырвалось у кого-то.

Все насторожились.

— Противник! — озабоченно тронул за рукав капитана Ерохин.

— Вижу! — Углов до боли сжал руку Лены.— Прошу связь!

Оставшегося и принесенного Леной боезапаса хватит не надолго. Нужно принимать решение. Противник близко. Его пьяные солдаты с дикими криками наседали на североморцев. По отлогому скату, по крутым отвесам, пренебрегая опасностью, враги карабкались к вершине. Меткий прицельный огонь моряков охлаждал их пыл.

— Из моего колечка ни один дьявол не вылезет! — наблюдая из надежного прикрытия за атакой егерей, торжествовал Шредер. Он прислушался. — Мало стреляют... Значит, патронов нет!

Шредер вышел из-за укрытия и в сопровождении связного Курта пошел к атакующим.

На горизонте начинал белеть рассвет.

Матросы докладывали Углову о том, что кончились боезапасы, и тут же бросались врукопашную. Силы Противника были, казалось, неистощимы. С обрывистой стороны небольшим вражеским группам удалось прорвать оборону североморцев. «Что делать? Неужели все кончено? — Углов заложил в пистолет последнюю обойму.— Уж если конец, то со славой!»

— Товарищ капитан! — кто-то осторожно дернул его за рукав.— Ваше приказание выполнила, связь с Угрюмым установлена! Вас срочно просит генерал!

Углов обернулся — докладывала Лена.

— Есть выход! — он сгоряча поцеловал девушку.

Лена, взяв его за руку, подвела к аппарату.

— Товарищ генерал! — взволнованно говорил Углов.— Противник ворвался внутрь нашей обороны. Прошу немедленно дать огонь на нас! В живых осталось пятнадцать, боеприпасов нет. Корректирую огонь на себя,— с трудом сохраняя спокойствие, говорил капитан.— Место нашего пребывания: вокруг скалы с советским флагом на вершине — квадрат двести на двести,— Углов оборвал разговор. Близко от него была вражеская группа. Он метнул гранату. Несколько гитлеровцев упало замертво. Остальные зарылись в снег. Через минуту они поднялись и с криком бросились на североморцев.

Шредер тоже был рядом, около непокорной скалы. Он приказал выделить солдат, которые сорвали бы с вершины «красную тряпку». Полковнику казалось, что руководимая им операция успешно закончена.

— Захватить живым, если он еще существует, этого... Углова! — приказал полковник. Он хотел еще что-то сказать, но со стороны Угрюмого прошуршал в воздухе тяжелый снаряд и взорвался у самой скалы, где были русские и куда только что бросилась лавина немецких солдат. Раздался второй взрыв, третий. Шквал артиллерийского огня обрушился на участок обороны североморцев. Оставшиеся в живых вражеские солдаты в панике заметались между камней.

— По своим? — удивленно спросил Курт.

— Нет, больше по нашим!

— Понимаю. Они вызвали огонь на себя. Это страшно. Не люди — дьяволы!

— Узнаю их. Настоящие воины,— мрачно бросил Шредер.— Прекратить атаку! Отвести оставшихся в живых солдат от скалы. Надо помочь их артиллерии,— зло засмеялся он,— стереть этот гранитный штык с лица земли!

Егеря торопливо отступили. Из-за Гранитного линкора заговорила шредеровская артиллерия.

Тяжелые снаряды зашуршали над скалами. Артиллерия Угрюмого перенесла огонь на артиллерию Шредера. Началась грозная огневая дуэль.

Укрывшись в гранитных расщелинах, матросы по вспышкам отыскивали и засекали огневые позиции противника. Углов, напрягая силы, корректировал огонь своей артиллерии. Он хорошо видел, как губительный шквал неожиданно и точно обрушился на огневые позиции противника.

— Теперь на нашей улице праздник! — толкал Амас Камушко.— С большой горы нам видней! Еще одна батарея господу богу душу подарила!

— И на той, что в лощине, пожар! Прямое попадание!— ликовал Камушко.— Ды и которая у зеленого камня тоже замолкла! Смотрите! Смотрите!— закричал он вне себя.

— Корабельная заговорила! — сбив с обмороженного лица повязку, ликующе крикнул Сибиряк.— Ну, сердешные, кончились наши мучения!

От нахлынувшего счастья Ерохин был вне себя.

— Что же смотреть-то? — он хватался то за автомат, то за незаряженную винтовку, то за увесистый булыжник.— Громить их надо!—хотел уже схватить последнюю гранату, резерв капитана, и крикнуть: «За мной, ура!»—но его остановил строгий взгляд командира.

— За поведением противника следите,— твердо отрубил Углов.— Пользы больше будет.

— Есть следить за поведением противника! — повторил Ерохин.

Пренебрегая опасностью, он быстро вскарабкался на скалы, где трепетно реял установленный им советский флаг, посмотрел в сторону врага, и восторженные глаза его помрачнели.

— Не может этого быть,— заскрежетал он зубами,— силищи-то!

По косогорам, лощинам, ущельям двигались к Гранитному линкору вражеские роты и батальоны.

Из-за гряды гор появлялись новые и новые эскадрильи бомбардировщиков.

Справа, в открытом море, сквозь дымку утреннего тумана вырастали эскадры вражеских кораблей.

— Держись, Леня! — матрос туже затянул ремень.— Вот и наши пошли!

Навстречу кораблям врага мчались советские торпедные катера. За ними развернутым строем шли тяжелые корабли. В воздухе закружились свои и чужие самолеты. Они пикировали, загорались, разваливались и падали, оставляя в небе хвосты густого дыма.

Угрюмый стал неузнаваем, он будто дышал огнем крупнокалиберных пушек, треском зениток и мечущих раскаленный металл «катюш». А там, на востоке, за грядой зубчатых гор матрос видел яркое зарево. Оно поднималось, ширилось, светлело— это, прорвав вражескую оборону, шли на помощь североморцам армейские части.

— Победа! Наша победа!—не сдержал радости Ерохин.

Наземный огонь со стороны противника слабел. Артиллерийская канонада с Угрюмого скоро оборвалась. На перешейке установилась тишина. В небо взлетели стаи красных ракет.

За ними, разорвав тишину, покатилось по ущельям могучее «ура!».

Морские пехотинцы Угрюмого пошли на штурм укреплений врага.

Угловцы ликовали, обнимали друг друга, целовались, плясали, плакали и смеялись.

— Эх, нам бы гранат сейчас! — рвался вперед Сибиряк.— В тыл бы им ударить!