Чтение онлайн

Замужество было для нее практически карательной мерой — с такой скоростью оно совершилось, к тому же Танкорикс отослали насколько возможно дальше, вне досягаемости общества. Эпимах был старым приятелем Катавиния, не скрывавшим своих интересов уже несколько месяцев, однако — вплоть до того дня в Лондоне — Ирис считала, что Яовомагиус это глушь для Танкорикс, а Эпимах слишком для нее стар.

— Как там? — мягко спросил Сулиен.

Танкорикс вздохнула и жеманно пожала плечами. Лицо ее приняло лукавое и усталое выражение, и на какой-то миг оно снова похорошело.

— Скука там зеленая, ненавижу это место. Провинция, холода. Это все там, — она быстро взглянула на свой живот. — А теперь меня все время тошнит. Про мужа и не говорю — терпеть его не могу.

— Сколько ему?

— Сорок один.

Это было примерно то, чего он ожидал, и все же лицо его засветилось приязнью. Он снова посмотрел на ее живот и подумал: какой ужас, и если до сих пор он даже намеком не давал понять, что простил ее, то теперь эти его чувства готовы были излиться потоком.

— Именно, — сказала Танкорикс, стараясь казаться веселой, хотя в голосе ее звучало отчаяние. — Он ничего про тебя не знает и, уж конечно, не знает, что у меня кто-то был. Пришлось вымазать простыни красными чернилами. Мать велела.

Гликон откашлялся. Танкорикс заговорила тише, но чисто условно. Каждое ее слово было прекрасно слышно.

Ничуть не смутившись, Танкорикс грациозно повернулась к Гликону:

— Мысль о том, что никто не узнает… звучит не очень убедительно. Скажите прямо, в какой степени дело будет предано огласке?

Гликон попытался сдержать досаду.

— Но ваше имя в любом случае никогда не упоминалось публично. И поскольку вы сами согласились, что…

Но Танкорикс даже не дала ему закончить. Она бросила на него испепеляющий взгляд такой силы, словно все ее существо выразилось в нем:

— Все равно, мне со-вер-шен-но все равно! Можете растрезвонить хоть на каждом углу! Мне нет никакого дела до этих людей, и свой брак я защищать не собираюсь!

Сулиен тоже почувствовал себя вовлеченным в перепалку и встревожился:

— Слушай, может, не стоит…

— Что хочу, то и делаю! — от возбуждения Танкорикс вся засветилась, но то были предгрозовые зарницы. — В конце концов главное — правда! Оставляю мужа при его личном мнении, если уж ему это так не по душе. А что касается моих родителей…

Сулиен беспокойно переминался с ноги на ногу и, как будто кто его тянул, решил дать благоразумный совет:

— Я знаю, ты несчастлива, но надо быть осторожней..

— А вот и нет, — сияя, ответила Танкорикс, — и как раз сейчас я это окончательно поняла.

— Но когда ты вернешься…

Танкорикс задумчиво вздохнула:

— А я не вернусь. Я вообще никому не сказала, что еду. Хотела, правда, соврать, что навещу школьную приятельницу в Нарбо. Но не стала, просто приехала, почему — сама не знаю.

— Но что ты будешь делать?

— Не знаю, — расхохоталась Танкорикс. — Ребенка рожу! Увидишь, что тогда будет!

— Но я не хочу, чтобы у тебя все было плохо.

— Ради всего святого! — воскликнула Танкорикс в неподдельном изумлении. — Пожалуйста, не беспокойся о том, что я буду делать. Все равно всегда о тебя будут вытирать ноги, так уж мир устроен.

— Неправда, — вдруг заявил Сулиен, неожиданно почувствовав, что голос его дрожит. — По крайней мере, я так не думаю. Я чуть не убил нескольких человек.

Торжествуя и в то же время словно почуяв опасность, Танкорикс чуть попятилась.

— Ты? — спокойно спросила она, посмотрев на Сулиена. — Ты имеешь в виду тех солдат на катере? Конечно, я слышала.

— Нет, по крайней мере, может, это тоже считается…

— Нет, не считается.

— Значит, мне просто повезло.

— Спорю, что это неправда, — сказала Танкорикс.

— Правда, — непонятно почему, но Сулиену было уже не остановиться. — И это значит, что сделать это вместо меня пришлось кому-то другому, а я даже не знаю, где он теперь. И все же я не мог помочь тому человеку, хотя он был ближе ко мне, чем ты и… — Сулиен непроизвольно приложил два пальца к горлу. — Он захлебывался кровью. А я даже… не помог ему, но…

— Но, конечно же, помог.

— Да, но тогда он убил бы нас всех, и я не знаю, почему… нет, знаю, но…

Танкорикс смущенно покачала головой:

— Не знаю, о чем ты. Но ты же хороший, Сулиен. Это за версту видно.

Сулиен вздохнул, покачал головой, но все же осторожно улыбнулся:

— Что ж, спасибо. — За что он ее благодарил? — Я имею в виду спасибо, что приехала.

— Не стоит благодарности, — Танкорикс с тоской — ошибки быть не могло — взглянула на него. — Это к делу не относится, но я по тебе скучала, — заметила она.

Похоже, она и не ждала ответа, и это было хорошо, потому что Сулиен все равно не мог придумать, что ей сказать. Он хотел было сказать, что тоже скучал по ней, чтобы ее подбодрить… но не сказал, язык не поворачивался. Он сам не мог понять, зачем рассказал ей о человеке, которого убил Дама.

Потом он удивлялся, как не скоро испытал радостное облегчение от случившегося: ведь теперь все было позади, и никто уже больше не придет за ним, и он может рассказать все Делиру. Но в тот момент он чувствовал прежде всего тревогу. Ему хотелось поскорей избавиться от Танкорикс, хотя он в изумлении смущенно чувствовал, что не только жалеет, но и снова любит ее. Ему захотелось срочно увидеть Лал.

Редкие снежинки медленно падали с неба, исчезая в быстрых водах реки и мокрой траве. Ведущая вверх тропинка была едва различима, так что Уна, Сулиен и Марк не видели ничего кроме деревьев. Но по мере приближения к колонии Уна стала хмуриться, зашагала быстрее и, когда они добрались до первой лестницы, прошептала что-то вроде:

— Ох, только не…

— Что? — спросил Сулиен, но догадался и, не дожидаясь ответа, первым вскарабкался по лестнице, пробежал по ведущему к лагерю дощатому настилу.

Ни души.

Уна и Марк последовали за ним, спотыкаясь об обломки, разбросанные по дну ущелья, оцепенев от страха, что найдут трупы, распростертые на полах домиков. Но трупов не было, хотя в ярости или от отчаяния Тазий и его спутники разнесли лагерь на куски, вскрывая полы в поисках тайников, вдребезги разбив мониторы, которые, должно быть, предупредили Делира и всех остальных, что они близко. Превращенное в груду щепок дерево долго мокло под снегом и дождем, со дня погрома уже, наверное, прошли недели; это могло случиться всего через несколько часов после того, как они пустились в погоню за Марком.