Чтение онлайн

Торби следил за его действиями, но ничего не понимал, кроме того, что папа действует очень тщательно и быстро. Наконец Баслим сказал:

– Все в порядке. А теперь посмотрим, что за картинки у меня получились.

Он вставил ролик в крохотный проектор, приник к окуляру и, мрачно усмехнувшись, сказал:

– Собирайся. Приготовь завтрак. Тебе придется взять с собой кусок хлеба.

– Зачем?

– Шевелись. Не трать время.

Торби накинул лохмотья, приладил искусственную рану и вымазал грязью лицо. Баслим ждал его, держа в руках фотографию и маленький плоский цилиндрик, размером в полминима. Он показал фото Торби:

– Посмотри на него. И запомни.

– Зачем?

Баслим спрятал фотографию.

– Ты узнаешь этого человека?

– М-м-м… дай-ка мне еще посмотреть на него.

– Ты должен узнать его. Рассмотри его получше.

Наконец Торби оторвался от снимка.

– Ладно, я его узнаю.

– Он может быть в одной из пивных рядом с портом. Зайди сначала к Матушке Шаум, затем в «Супернову» и в «Девственницу под вуалью». Если там ты его не обнаружишь, обыщи обе стороны Веселой Улицы, пока не разыщешь его. Ты должен найти его прежде, чем наступит третий час.

– Я найду его, папа.

– Когда найдешь, положи эту штуку в чашку вместе с мелочью. Потом можешь приставать к нему с чем угодно, но не забудь упомянуть, что ты сын Баслима Калеки.

– Будет сделано, папа.

– Отправляйся.

Добираясь до порта, Торби не тратил времени зря. Утром, после Карнавала Девятой Луны, на улицах было мало прохожих, и он решил просто рвануть по самому прямому пути, через задние дворы, изгороди и закоулки, избегая только столкновения с непроспавшимся ночным патрулем. Но хотя он достиг цели быстро, ему не везло в поисках Одинокого Старика: его не было и ни в одном из подвальчиков, которые упоминал Баслим, и ни на Веселой Улице, которую Торби прошел из конца в конец. Время близилось к опасной черте, и Торби начал беспокоиться, когда увидел мужчину, выходящего из того заведения, которое Торби уже посетил.

Кинувшись через улицу, Торби оказался рядом с ним. Рядом с человеком был спутник – плохо. Но Торби начал:

– Подаяния, милостивый лорд! Подаяния, и пусть ваша благородная душа…

Спутник кинул ему монетку. Торби попробовал ее на зуб.

– Благословение неба на вас, милорд! – Он повернулся к другому.

– Милостыни, благородный сэр. Несколько монеток для несчастного. Я сын Баслима Калеки и…

Первый мужчина угостил его подзатыльником.

– Убирайся.

Торби увернулся:

– …сын Баслима Калеки. Бедному старому Баслиму нужна приличная еда и лекарства. Я один-одинешенек…

Человек со снимка полез за своим кошельком.

– Не стоит, – посоветовал ему спутник. – Все они вруны, и я ему уже заплатил, чтобы он оставил нас в покое.

– И тебе повезет, когда ты уйдешь в прыжок, – ответил человек. – Дай-ка я взгляну… – Он запустил руку в кошелек, взглянул в чашку для подаяний и что-то положил в нее.

– Благодарю вас, милорд. Пусть у ваших детей будут сыновья. – Торби удрал прежде, чем тот успел посмотреть на него. Маленький плоский цилиндрик исчез.

Он поработал на Веселой Улице, ему везло, и прежде, чем идти домой, он завернул на Площадь. К его удивлению, папа был в своей любимой яме, рядом с помещением для аукционов, как раз перед портом. Торби примостился рядом с ним.

– Сделано.

Старик хмыкнул.

– Почему бы тебе не пойти домой, папа? Ты же, должно быть, устал. Я уже насобирал достаточно для нас.

– Замолчи. Милостыни, миледи! Милостыни для бедного калеки.

В третьем часу с пронзительным звуком взмыл корабль, и старик позволил себе расслабиться.

– Что это был за корабль? – спросил Торби. – На синдонианский лайнер не похож.

– Свободный Торговец, «Цыганочка», порт приписки на Риме… и в нем твой приятель. А теперь отправляйся домой и сделай завтрак. Впрочем нет, угостись на славу где-нибудь.

Баслим больше не пытался скрывать от Торби свою побочную деятельность, хотя никогда не объяснял ему, что к чему. Порой просить подаяние должен был только один из них, и в этих случаях Баслим всегда занимал свое место на Площади Свободы, так как он явно интересовался прибытием и отлетом кораблей, особенно работорговых, и аукционами, которые следовали сразу же после посадки корабля с рабами.

По мере того, как Торби обучался, от него было куда больше пользы. Старик твердо верил, что отличной памятью может обладать каждый, и упрямо втолковывал это мальчику, несмотря на его ворчание.

– Ох, папа, неужели ты думаешь, я смогу это запомнить? Ты не дал мне возможности даже взглянуть на эту штуку!

– Я проецировал тебе страницу как минимум три секунды. Почему ты не прочел ее?

– Чего? Так у меня не было времени.

– А я прочел. И ты можешь. Торби, ты видел на Площади жонглеров. Ты видел, как старый Микки стоит на голове, а в воздухе летают девять кинжалов, и на ногах у него крутятся четыре обруча?

– Да, конечно.

– Ты можешь это сделать?

– Нет.

– А научиться?

– Ну… я не знаю.

– ЛЮБОЙ может научиться жонглировать… если его как следует гонять и как следует лупить. – Старик взял ложку, ручку, нож и по дуге пустил их в воздух. – Когда-то я немножко занимался, просто так. А жонглирование мозгами… и этому тоже может научиться каждый.

– Покажи мне, как ты это делаешь, папа.

– Как-нибудь в другой раз, если ты будешь себя хорошо вести. А теперь ты должен усвоить, как по-настоящему пользоваться глазами. Торби, наука жонглирования глазами была создана давным-давно, очень мудрым человеком, доктором Реншоу, на планете Земля. Ты должен был слышать о ней.

– Ну… конечно, я слышал.

– М-м-м… похоже, ты не веришь в ее существование.

– Ну, я не знаю… но все эти сказочки о замерзшей воде, которая падает с неба, и о людоедах в десять футов высотой, и о башнях выше, чем Президиум, и о маленьких людях ростом с куклу, которые живут на деревьях… папа, я же не дурачок.

Баслим вздохнул и подумал, сколько раз ему приходилось вздыхать с тех пор, как он обзавелся сыном.

– В этих россказнях все перепутано. Когда-нибудь, когда ты научишься читать, я дам тебе книжку с картинками, которым ты можешь верить.

– Но я уже умею читать.

– Тебе только так кажется, Торби. Земля в самом деле существует и она в самом деле странная и удивительная – самая необычная планета. Много умных людей жило и умерло на ней. И там было привычное соотношение дураков и мудрецов – кое-что из их мудрости дошло и до нас. Одним из таких мудрецов был Самуэль Реншоу. Он доказал, что большинство людей всю жизнь живут словно бы в полусне; и более того – он показал, как человек может проснуться и жить полной жизнью: видеть глазами, слышать ушами, ощущать языком, думать мозгом и безошибочно запоминать все, что он слышит, видит, ощущает и понимает. – Старик показал культю. – Из-за этого я не стал калекой. Своим одним глазом я вижу больше, чем ты двумя. Я глохну… но я не более глух, чем ты, потому что все, что я слышу, я запоминаю. Так кто же из нас калека? Но, сынок, ты не останешься калекой, потому что я собираюсь дать тебе всю мудрость Реншоу, если даже мне придется оторвать твою глупую башку!