Чтение онлайн

Источник информации ГРУ ГШ ВС СССР, август 1985 года

Рассказывает генерал Мухаммад Шариф Акрам: «Должен сказать, что во время “джихада” большую часть оружия и боеприпасов отряды Масуда добывали внутри Афганистана, захватывая их в боевых операциях, совершая нападения на колонны на перевале Саланг, разоружая подразделения афганской армии и царандоя. Продукты мы закупали напрямую у дехкан или на рынке, часто нам их давали в долг, но потом мы всегда расплачивались. Часть амуниции приобретали в Пакистане с помощью Бурхануддина Раббани.

При проведении войсковых операций советскими и правительственными войсками, когда район Панджшера полностью блокировался, мы нередко испытывали большие трудности, лишения и страдания. В ходе боев, бомбежек и обстрелов погибли более пяти тысяч моджахедов, более десяти тысяч стали инвалидами. Мирных жителей пострадало еще больше. Не раз Масуд находился на грани катастрофы, но самообладание, неколебимая вера в свои идеи, поддержка населения помогли ему выстоять.

Денежные средства на обеспечение вооруженных отрядов поступали из разных источников, как из внутренних, так из внешних, в том числе из-за океана, от представителей межведомственной разведки Пакистана, причем Масуду средств выделялось в значительно меньших размерах, чем тому же Гульбеддину Хекматиару илиСайафу, но использовали мы эти средства гораздо бережнее и эффективнее. Мне неоднократно приходилось слышать разговоры о том, что Масуд продавал в европейские страны драгоценные и полудрагоценные камни, добываемые в верхней части панджшерской долины и в Бадахшане. На самом деле механизм здесь был иной. Торговцы камнями облагались налогом до десяти процентов от стоимости товара. Причем эти средства использовались не только на боевые действия, но шли также на ремонт дорог, строительство мостов, школ и мечетей. Из этих же средств получали помощь многие семьи погибших моджахедов и мирные жители панджшерской долины.

Сам Масуд строго соблюдал мусульманский образ жизни, в быту всегда довольствовался малым и был очень скромен. Он ввел запрет на курение и потребление алкогольных напитков. Нельзя сказать, что этого в Панджшере не было совсем, но любители зелья были вынуждены глубоко скрывать свои порочные пристрастия. Строжайше запрещалось производство, потребление и распространение наркотиков. Денег от их продажи, в отличие от нынешних талибов и боевиков “Аль Каиды”, нам не поступало совсем.

Многие обращали внимание на то, что Ахмад Шах старался никогда не брать в руки деньги, хотя, конечно, все траты и закупки производились с его личного разрешения, и он всем тратам вел строгий счет. В ходе “джихада” немало полевых командиров, в том числе и из окружения Масуда, сильно разбогатели. Сейчас они построили себе большие дома и в Панджшере, и в Кабуле. Я, как человек, занимавшийся финансовым обеспечением вооруженных отрядов Масуда, со всей ответственностью могу заверить, что к рукам “Панджшерского льва” не прилипло ни лишнего афгани, ни лишнего джериба земли» .

Начиная с 1986 года крупные операции против отрядов Ахмад Шаха советскими войсками не проводились. Все ограничивалось нанесением авиационных и огневых ударов, которые в высокогорных условиях были малоэффективными (дробили скалы), а также проведением частных боевых действий. К этому времени Масуд из обычного полевого командира вырос в крупную политическую фигуру, известную всему Афганистану и за его пределами.

Сейчас, по прошествии многих лет, следует определенно сказать: Ахмад Шах очень умело вел пропагандистскую работу и использовал в своих целях западных журналистов, создававших его образ легендарного борца за родину, народ, ислам и свободу, а военное командование своими неумелыми действиями содействовало становлению Ахмад Шаха в этом качестве. И хотя по своим личным качествам он вполне подходил на роль лидера, способного обеспечить мир и спокойствие в Панджшере, но руководящие политики из НДПА не очень-то стремились привлечь его к сотрудничеству с властями Афганистана. Этому было много причин, а главная из них — пуштунское руководство Афганистана не хотело делить власть с таджиком. Хотя надо заметить, что сам Ахмад Шах Масуд всегда считал себя гражданином Афганистана, никогда не поддерживал сепаратистские настроения, даже отвергал идею таджикской автономии в рамках единого Афганистана.

Политика национального примирения

В мае 1986 года к власти в Афганистане пришел бывший глава госбезопасности Мухаммад Наджиб 24 , взявший псевдоним Наджибулла. Он объявил о проведении в стране политики, получившей название — политика национального примирения…

После провозглашения правительством курса на национальное примирение, 13 января 1987 года в районе кишлака Базарак (15 км северо-восточнее Руха) Масуд предпринял попытку выйти на переговоры с партийно-государственными органами уезда Панджшер. Но ему было предъявлено провокационное требование — сложить оружие, то есть была сделана очередная попытка действовать против «льва Панджшера» с позиции силы. Диктата он не терпел ни от кого. В ответ — отказ от всяких контактов с госвластью.

Несмотря на то что никаких договоренностей достигнуто не было, 18 января 1987 года в отряды панджшерской группировки ИОА поступило указание о прекращении неспровоцированных боевых действий против советских и правительственных войск. Однако некоторые руководители ДРА продолжали организовывать всякого рода провокации и прилагать усилия, направленные на втягивание советских войск в бои с отрядами Масуда. От представителей МГБ ДРА периодически поступали сведения о враждебных актах, совершаемых отрядами Ахмад Шаха, которые после проверки, как правило, не подтверждались. Но новые «разведданные» инициировали очередные требования афганских руководителей о проведении боевых действий против вооруженных отрядов Ахмад Шаха.

Представитель ГРУ ГШ подполковник Дмитрий Вере-тенников, работавший в то время в зоне действий отрядов Ахмад Шаха в Панджшере, вспоминая о тех днях, рассказывал: «Провозгласив политику национального примирения, руководство РА сосредоточило усилия на том, чтобы с самого начала реализации “нового курса” не допустить заметной разрядки напряженности, создававшей благоприятные условия для вывода ОКСВ из Афганистана.

Наблюдая и анализируя развитие обстановки в стране из Панджшера, где дислоцировались 682-й мсп 108-й мотострелковой дивизии (кишлак Руха) и второй батальон 345-го отдельного парашютно-десантного полка (кишлак Анава), а также части 2-й пехотной дивизии ВС РА, могу засвидетельствовать следующее:

— на протяжении полутора-двух недель накануне 15 января 1987 года — дня официального начала реализации политики национального примирения — наносились мощные БШУ и осуществлялись огневые налеты по основным базовым районам отрядов непримиримой оппозиции, в том числе по воздерживавшимся от боевых действий мятежникам панджшерской группировки Ахмад Шаха Масуда. Необходимость активизации вооруженной борьбы с моджахедами обосновывалась афганской стороной стремлением “склонить” оппозицию к мирным переговорам. Цели для ударов выдавались спецслужбами РА. Естественным следствием нанесенных ударов стали ответные действия противника, поскольку специфика боевых действий в Афганистане изначально предполагала с учетом местных обычаев кровной мести непременное возмездие. Причем мятежники “мстили” конкретным сторожевым заставам, в зоне ответственности которых они теряли своих людей. По месяцу и более изо дня в день могла обстреливаться одна и та же сторожевая застава. Обстрелы прекращались лишь после эвакуации с заставы убитых или раненых. Так было и в январе-феврале 1987 года:

— с середины января активизировалась деятельность военной разведки РА и подразделений ХАД в Панджшере. Командование 40-й армии, командиры рухинской и анавинской группировок советских войск значительно чаще информировались о планах мятежников по уничтожению активистов и разгрому органов госвласти, нападению на наши сторожевые заставы, о прибытии в Панджшер караванов с оружием и боеприпасами. Последовали даже не отмечавшиеся ранее предложения по организации засадных действий и выделению с этой целью проводников;

— активизировалась боевая деятельность расположенных в Панджшере частей и подразделений 2-й пехотной дивизии ВС РА, значительно участились полеты афганских боевых вертолетов;

— мероприятия, проводимые представителями госвласти в плане реализации курса на национальное примирение, носили по своей сути демагогический характер. О выходе на прямые переговоры с оппозицией речь не шла. В очередной раз мятежникам предлагалось сложить оружие без всяких предварительных условий.