Гражданин, политик, воин
Шрифт:
Информация к размышлению
24 января наносились бомбо-штурмовые удары авиации, осуществлялись огневые налеты артиллерии, проводилось минирование возможных путей подхода резервов противника.
Началось прочесывание местности от банд, выставление на магистрали блоков с афганскими войсками. Основные усилия сосредоточиваются на охране мостов, галерей и тоннелей. Местность постоянно простреливается, а в ночное время освещается авиацией, артиллерией. Снеговые и каменные завалы на дороге расчищаются. Магистраль временно закрыта.
Мятежники в результате ударов деморализованы. В течение суток с их стороны противодействие оказывалось незначительное. Управление бандформированиями нарушено. Постоянно наносимые авиацией и артиллерией удары затрудняют возможность восстановить боеспособность. Подход резервов бандформирований воспрещается дальними огневыми налетами.
Всего за двое суток боевых действий уничтожено более 600 мя-тежников, 32 миномета, 15 безоткатных орудий, 46 крупнокалиберных пулеметов, 490 единиц стрелкового оружия, 10 складов, 36 опорных пунктов и 15 автомобилей. Захвачено 17 гранатометов и 190 единиц стрелкового оружия.
В районе Чаугани развернут палаточный городок для приема местных жителей, вышедших из района боевых действий, и оказания им материальной, медицинской помощи. Политработниками войсковых частей проводится работа по разъяснению сложившейся ситуации с разоблачением преступной позиции, которую занял Ахмад Шах.
Наши потери за двое суток: убито — 3, ранено — 5 чел.
Источник информации: штаб 40-й армии
Боевые действия на Южном Саланге продолжались примерно трое суток. По настоянию генерала армии В.И.Варенникова и командующего 40-й армией генерала Б.В.Громова, чтобы максимально снизить потери, избрали своеобразный метод боевых действий — нанесение огневых и авиационных ударов по прилегающим к магистрали районам, где отмечалось скопление мятежников.
Генерал-майор Л.Б.Серебров, находившийся тогда в Афга-нистане в составе Оперативной группы МО СССР и не раз проявлявший личное мужество в самых экстремальных условиях, с горечью честно рассказывает: «Непростая это была операция 23–26 января 1989 года. Понимая, что мирные жители надежно защищают его от ударов советских войск, Масуд приказал не выпускать из своих владений ни стариков, ни женщин, ни детей. Все выходы из ущелья оказались блокированными многочисленными кордонами. Но люди все-таки прорывались, часто не без помощи советских разведывательных подразделений. И только когда была получена достоверная информация, что в местах предстоящих боев мирного населения не осталось, был отдан приказ на открытие огня.
Размышляю об этом и не могу отделаться от ощущения, что, ограничиваясь таким выводом, не говорю всей правды. Для полной ясности необходимо добавить, что солдаты и офицеры, которые должны были принять на себя последний бой, получив приказ, отнеслись к нему с большой настороженностью. Далеко не все знали истинный смысл предстоящей операции, да и возможности довести до каждого ее значение для обеспечения безопасности выводимых войск и в целом для укрепления позиций правительства Наджибуллы были ограничены. Надо понять моральное состояние исполнителей, тех солдат, кому за считанные дни до встречи с Родиной предстояло вновь проливать кровь.
В то время уже раздавались голоса о неправомерности нашей войны в Афганистане, ее все настойчивее сравнивали с американской агрессией во Вьетнаме, да и сами люди уже задумывались над происходящим. “Что побуждает нас стрелять в простых афганцев?” — все чаще спрашивали мы себя. К тому же страна, которой мы девять лет оказывали разностороннюю помощь и поддержку, лежала в руинах. Разрушали ее все понемногу, ведь стреляли и с той и с другой стороны, но значительная доля вины, несомненно, ложилась на нас.
Нельзя было не видеть и разительную перемену в отношениях населения и воинов афганской армии к советским военнослужащим. Если в начале 80-х взаимные симпатии и дружеские чувства проявлялись на каждом шагу, то перед выводом войск все чаще из уст простых афганцев в наш адрес звучали угрозы и оскорбления ( подполковник Л.Б.Серебров был начальником политотдела 108-й мотострелковой дивизии, которая первой вошла в Афганистан в декабре 1979 года. — Примеч. авт.). Особенно усердствовали дети, науськиваемые священнослужителями и взрослыми. Конечно же, такая атмосфера тяжким грузом давила на офицеров и солдат и не способствовала боевому настрою.
Остро врезались в память слова одного молодого офицера-политработника, прибывшего по делам службы с Саланга накануне операции. Докладывая о настроениях своих подчиненных, он пытался получить ответ на мучивший его вопрос: “Зачем опять кровь?” Насколько мог, я растолковал ему смысл и значение предстоящей операции и при этом добавил, что советское военное командование делает все возможное, чтобы разрешить проблему мирными средствами. На что он ответил: “Я, конечно, все понимаю и постараюсь вселить уверенность в офицеров и солдат своего батальона. Но скажу откровенно, если мне прикажут стрелять, я приказ выполню, но себя прокляну”. Вот с таким настроением шли люди в свой последний бой, и ничего с этим поделать было невозможно».
После окончания боевых действий Ахмад Шах прислал в советское посольство в Кабуле письмо 39 (были использованы каналы, по которым осуществлялась связь военного командования с Масудом), где возлагал на советские войска всю вину за последствия боевых действий на Южном Саланге:
«Господин Воронцов!
Я получил Ваше предупреждение. Последовавшие вслед за ним бомбардировки и те преступления, которые совершили ваши люди на Саланге и Джабаль-ус-Сирадже, ничего не изменят.
В этой связи необходимо сказать, что позиция советского руководства, которой оно придерживается в последнее время в своих подходах к международным вопросам, и в особенности к афганской проблеме, вселила в нас веру, что новый режим в Советском Союзе изменился по сравнению со своими предшественниками, учитывает реальную ситуацию и хочет, чтобы проблема Афганистана решалась посредством переговоров.
Мы также думали, что, как минимум, после десяти лет ужасов войны и убийств советские поняли психологию афганского народа, на опыте убедились, что этот народ невозможно силой, угрозами поставить на колени, заставить что-либо сделать. К сожалению, продолжается ненужное давление, которое вы оказываете для поддержки горстки наймитов, предающих самих себя, которым нет места в будущей судьбе страны.
Жестокие и позорные действия, которые ваши люди осуществили на Саланге, в Джабаль-ус-Сирадже и других районах в последние дни вашего пребывания в этой стране, уничтожили весь недавно проявившийся оптимизм. Напротив, это заставляет нас верить, что вы хотите любым путем навязать нашему мусульманскому народу умирающий режим. Это невозможно и нелогично.
Мы надеемся, что новое советское руководство и его ответственные представители в Афганистане будут поступать в соответствии со своими собственными убеждениями, наберутся смелости осознать реальную действительность и поступать в соответствии с ней.