Чтение онлайн

Вернувшись в каюту, расстелил кровать. А когда Мария вышла из ванной, предложил ей прилечь.

— Покараулю до четырёх. Потом меня сменишь.

— Я хотела зашить ему рану.

— Ложись, отдыхай.

Она внимательно на меня посмотрела и сказала:

— Если бы я не видела, что ты пил из моей чашки, была бы уверена, что меня ты тоже подпоил. Но ты же не сделал такой глупости, дорогой?

Я, как учили, изобразил искренность:

— Головокружение, нарушение координации, диарея, рвота… если утром почувствуешь что-то из этого букета, пристрелишь меня, как врага народа. Идёт?

— Вижу, что лекции по наркоанализу ты тоже не пропускал, — сказала Мария, отчаянно зевая. — Но если я в четыре утра сама не проснусь, у тебя будут проблемы…

Она забралась под одеяло, а я ещё пять минут бессмысленно перебирал медицинские бебихи на журнальном столике, время от времени приподнимая полу пиджака Юрия, присматриваясь к рукояти ножа.

Угроз Марии я не боялся, поскольку в три пятьдесят пять собирался переместить её в камень. И на предмет очищения крови от наркотика, и как страховку: а вдруг что-то не так с противоядием? Поэтому в том, что она проснётся в прекрасном расположении духа, свежей и отдохнувшей, не сомневался.

А вот с Юрием я собирался поступить иначе. Мне пришла в голову потрясающая идея эксперимента: что будет, если насобирать в камне воды и смочить ею рану? Вполне возможно, что его ранение удастся вылечить и без погружения в камень. Тем более что у Юрия последействие снотворного должно быть хорошо заметно. Отсутствие «похмелья» насторожит и самого Юрия, и Марию, которая и без этого замечает много странного в моих словах и поступках.

Я прислушался к дыханию пациентов и убедился, что они спят. Но на всякий случай провёл пальцами по их ресницам — никакой реакции.

Можно было приниматься за работу.

Первым делом, отбросил полу пиджака Юрия и закрепил её на плече зажимом для галстука. Теперь у меня был свободный доступ к рукояти ножа. Рубашка была безнадёжно испорчена кровью, поэтому я ножницами вырезал в ней и в майке окружность, и собрал ткань на рукояти ножа «зонтиком» так, чтобы оголилось тело. До овального участка спёкшейся крови, разумеется.

Наступил момент истины.

Я перенёсся в камень, приложил ладонь к лежбищу и под стекающие капли поставил чашку. Вернувшись в каюту, тщательно вымыл руки и протёр их спиртом. Подошёл к Юрию и тоненькой струйкой принялся поливать место спайки ткани с телом. Поначалу ничего не происходило, но чашка опустела лишь на четверть, когда я заметил призрачную струйку пара, поднимающуюся от раны. Не прекращая «орошения», осторожно потянул на себя нож. Ткань свободно отошла от кожи, крови не было, а нож легко выходил из раны.

Вытащив нож, отложил его на журнальный столик и присмотрелся к ране. По розовой коже бегали пузырьки. Они лопались, вспыхивая сиреневыми струйками то ли дыма, то ли пара. Принюхался: пахло свежим мясом — ни запаха крови, ни гнили.

Тогда я взял полотенце, смочил его остатками «каменной воды» и приложил тампоном к ране. В нагрудном кармане пиджака коротко тренькнула мобила. Сообщение? Я смотрел в его одутловатое лицо и раздумывал, как поступить, если шрама вообще не останется…

Прошло пять минут, лицо больного порозовело, дыхание стало глубже. Отнял полотенце от места ранения и замер: вновь «заволновался» мобильник Юрия. Совпадение?

Присмотрелся к ране и убедился в справедливости своих опасений: ничего, кроме кожи. С таким врачеванием триста лет назад меня бы сожгли на костре, а завтра пристрелят, как неясную угрозу человечеству.

Пришлось снова наведаться в судовой лазарет, на этот раз за раствором лидокаина и перекисью водорода. Тщательно смазав раствором кожу, я сделал аккуратный надрез на месте, где «сидел» нож, и прижал марлей с перекисью. Едва кровь остановилась, зашил рану в четыре стежка. Порадовался, что не потерял навыков фельдшера: четыре аккуратных узелка радовали глаз в положенных шести миллиметрах от разреза. Смочил зелёнкой тампон марли и хорошенько промазал шов. Ещё раз осмотрел работу и наложил хирургический пластырь: уж если делать, то хорошо.

Перевёл взгляд на влажное полотенце и решил, что самое время заняться «совпадениями».

Поднёс полотенце к пиджаку Юрия и не удивился сигналу телефона. Отнял полотенце: снова сигнал.

Вытащил мобилу из кармана: ух, ты! Тоненькая пластина не больше ладони. Экран в полный «рост», и никаких кнопок. Мой планшет в миниатюре.

Поднёс к нему полотенце: знакомый сигнал и надпись: «Keine Verbindung». Отнял: «Stabile Verbindung». Моих познаний в немецком не хватало, чтобы понять значение слова «Verbindung», но «стабил» от «кайне» всегда уверенно отличал.

«Каменная вода» экранирует ЭМИ? Жидкий вариант клетки Фарадея? Почему нет? Обычная вода тоже экранирует. После марш-броска в небо, это не чудо…

Вернул мобилу в карман Юрию и придумал ещё один опыт. Но для его проведения был нужен свинец. Пришлось искать оружие… Нашёл! Пистолет Мария «спрятала» в одном из отделений дорожной сумки. Табельный Макаров, девять миллиметров. Такой через два года мне должны были вручить вместе с дипломом, значком и «корочками». И на всех четырёх предметах одинаковый номер, между прочим!

Я вынул из магазина патрон и присмотрелся к наконечнику: обычная пуля, полусфера, выкрашенная под цвет гильзы. Скальпелем провёл царапину: серебристо-белую с синеватым отливом. Под свинцовой оболочкой прятался стальной «грибок», но меня больше интересовала именно оболочка.

Положил на ладонь влажное полотенце, на него пулю, и сжал в кулак. Досчитал до ста и открыл: серебристая царапина исчезла. Вновь поковырял пулю скальпелем — теперь царапины отливали золотом. Свинец превратился в золото.

Но это же не химия?!

Я осознавал, что делаю невозможные вещи. Но объяснить превращение свинца в золото химической реакцией не позволяло школьное образование.

Вытащил ещё один патрон. Вновь провёл по нему царапину. Но на этот раз патрон сунул в целлофановый пакетик, в котором принёс из аптеки хлоралгидрат, и вновь обжал влажным полотенцем.

Получилось! Эта пуля тоже стала золотой!

«И насколько тесным должен быть контакт?» — подумал я, поцарапал третью пулю, бросил её в чашку и замотал в полотенце. Нет. На этот раз ничего не произошло. Пуля осталась свинцовой.

Можно было продолжить и найти границу контакта, за которой вступают в действие неведомые силы, превращающие свинец в золото, но у меня было слишком много дел. Поэтому пули вернул в магазин, — не думаю, что Мария будет присматриваться, — а полотенце выбросил в иллюминатор.

С уборкой справился с той же лихой непринуждённостью: повыбрасывал в иллюминатор всё, что хоть как-то относилось к «операции». Нож, скальпель, ножницы, игла… даже кожаный кисет со шприцами, — всё полетело за борт. Только чашку старательно вымыл и оставил на журнальном столике.