Чтение онлайн

[Image] Фигура VII-13

?рам Абрамович возглавлякет профессиональный союз

израильской Электрической Компании. Когда правительство

решило продать 49% акций Компании он провозгласил: "Мы

не согласны, чтобы хоть одна акция была продана. Мы не

допустим разделения Компании и мы позаботимся, чтобы в

Израиле не появилась еще один производитель

электричества". Профсоюзного босса можно понять. Любая

конкуренция на рынке производства электроэнергии снизит

его власть. За десять дней до этого заявления в газетах

появилось сообщение, что Абрамович подозревается в

получении взятки в больших размерах и полиция расследует

этот факт. Превращение профсоюзов в заурядную мафию, а

профсоюзных лидеров в уголовников или наоборот вполне

естественное явление. Киббуцы. С момента возникновения государста Израиль киббуцы были тем паразитом, который все более и более ненавидел тело, которое он сосал. Я уже отмечал экс-территориальность киббуцов. Именно в киббуцах обосновались не только шпионы и предатели страны, но и целые движения вроде пацифистского "Мир сегодня". Я уже отмечал также, что пацифизм это тоже выражение ненависти к своему обществу. Киббуцников со всей страны организовано свозят автобусами на демонстрации в Тель-Авив или Иерусалим. Особенность этих демонстраций в том, что оне не направлены против террора, а прямо или косвенно направлены в поддержку террора. Если читателю еще не очевидно, что борьба с террором должна иметь активную и агрессивную форму, то в длальнейшем он получит дополнительные разъяснения.

Медиа. В третьей главе я уже отмечал в чем сила медия. Отмена цензуры и исчезновение моральных норм автоматически передает медиа в руки тех, кто в ней господствует. Это небольшая группа владельцев газет, агенств новостей, ТВ и радиостанций и ведущих журналистов. Прикрываясь демагогическими лозунгами о свободе слова или "право общества знать" они фактически навязывают обществу свою точку зрения и свою политику. Эта точка зрения отвечает потребностям журналистов, противоречить потребностям общества. Накануне революции в России в ноябре 1917 года "большевики" обладали самыми большими газетами. Деньги на пропаганду были получены от Германии. Характерным примером является роль медиа в развале Югославии и развязывании в ней крававой гражданской войны. Именно журналисты были той спичкой, которая разожгла войну. Возвращаясь к израильской действительности, я хочу отметить, что приведенный мной в качестве примера в главе 3 рассказ об интервью жены главы правительства Израиля, оказался только началом широкой компании травли ее со стороны медиа. Сара Натаниягу, жена главы правительства подверглась травле только по той причине, что ее муж не отвечает идеологическим интересам израильской медиа. В ответ на это глава правительства господин Натаниягу отказался от подписки на самую большую газету в Израиле. Муж - импотент, не может защитить жену! Это характерный пример двоевластья.

ПУТЧ

Немецким словом "putsch" определяют "авантюристическую" попытку захвата власти. В тех случаях, когда путч удается, слово "авантюристический" исчезает и вместе с ним слово "путч". Предпочитают более героические эпитеты как-то: освободительный, революционный и тому подобное. Путч весьма характерное явление для периода двоевластия. Как левые, так и правые организуют путчи, которые согласно определению, кончаются провалом. Вот описание некоторых путчей заимствованное мной из Британской Энциклопедии. Большевистский путч.

During World War I Lenin, living in neutral Switzerland, agitated

for Russia's defeat. This attracted the attention of the Germans,

who came to realize that they could not win the war unless they

somehow succeeded in forcing Russia to sign a separate peace. In

April 1917 they arranged for Lenin's transit through Germany to

Sweden and thence to Russia, where they hoped the Bolsheviks would

fan antiwar sentiment. To this end they generously supplied Lenin

with the money necessary to organize his party and build up a

press.

Sensing the weakness of the provisional government and the

inherent instability of "dual power," on arrival in Russia (April

3, 1917 [April 16, New Style]) Lenin wanted to launch a revolution

immediately. He had to contend, however, with the majority of his

followers who doubted it would succeed. The skeptics were

vindicated in July 1917 when a putsch led by the Bolsheviks badly

misfired. They were near success when the government released

information on Lenin's dealings with the Germans, which caused

angry troops to disperse the rebels and end the uprising.

Abandoning his followers, Lenin sought refuge in Finland.

After the abortive Bolshevik July rising the chairmanship of the

provisional government passed to Kerensky. A Socialist

Revolutionary lawyer and Duma deputy, Kerensky was the best-known

radical in the country owing to his defense of political prisoners

and fiery antigovernment rhetoric. A superb speaker, he lacked the

political judgment to realize his political ambitions. Aware that

such power as he had rested on the support of the All-Russian

Soviet, Kerensky decided that the only threat Russian democracy

faced came from the right. By this he meant conservative civilian

and military elements, whose most visible symbol was General Lavr

Kornilov, a patriotic officer whom he had appointed commander in

chief but soon came to see as a rival. To win the support of the

Soviet, still dominated by Socialists Revolutionaries and

Mensheviks, Kerensky did not prosecute the Bolsheviks for the July

putsch and allowed them to emerge unscathed from the debacle.

Антибольшевистский путч и его последствия.

By general consent the decisive event in the history of the

provisional government was Kerensky's conflict with Kornilov,

which broke into the open in August (September, New Style).

Although many aspects of the "Kornilov affair" remain obscure to

this day, it appears that Kerensky deliberately provoked the

confrontation in order to be rid of a suspected competitor and

emerge as the saviour of the Revolution. The prime minister

confidentially informed Kornilov that the Bolsheviks were planning

another coup in Petrograd in early September (which was not, in

fact, true) and requested him to send troops to suppress it. When

Kornilov did as ordered, Kerensky charged him with wanting to

topple the government. Accused of high treason, Kornilov mutinied.

The mutiny was easily crushed.

It was a Pyrrhic victory for Kerensky. His action alienated the

officer corps, whose support he needed in the looming conflict

with the Bolsheviks. It also vindicated the Bolshevik claim that

the provisional government was ineffective and that the soviets

should assume full and undivided authority. In late September and