Чтение онлайн

Но незащищенность лагеря с фронта была лишь частью проблемы. Само расположение армии, беспорядочное и бессистемное, делало ее легкой добычей для противника. Из шести дивизий Гранта впереди в импровизированной линии стояли наименее опытные — дивизия Шермана на правом фланге и дивизия Прентиса на левом. Вдобавок ко всему дивизия Шермана была разбросана. Бригада Смита почему-то занимала крайнюю левую оконечность первой линии (т. е. левее Прентиса), в то время как остальные три бригады стояли справа от церкви Шайло до Оул-Крика.

«Ветеранская» дивизия Мак-Клернанда (она уже успела поучаствовать в одном бою у форта Донелсон) стояла чуть позади и правее Шермана. Однако левый фланг Мак-Клернанда не доставал до правого фланга Прентиса, и в линии зияла довольно значительная брешь — открытые ворота для атакующего неприятеля. Грант, конечно, знал о ее существовании, но не хотел закрывать этот коридор, по которому, как он полагал, должны были пройти части Огайской армии для соединения с его частями.

Вторую линию обороны, если ее можно так называть, составляли дивизии Херлбута и В. Уоллеса, стоявшие биваком примерно в миле от пристани. Дивизии же Лью Уоллеса вообще не было на месте. Грант отослал ее несколькими милями ниже по течению на прикрытие другой пароходной пристани — Крампс-Лендинг, против которой, как он считал, неприятель мог совершить вылазку.

Самого Гранта тоже не было в лагере у Шайло. Его главная квартира находилась в девяти милях от Питтсбург-Лендинга в Саванне, где он залечивал свою ногу, поврежденную недавним падением с лошади, и поджидал армию Бьюэлла, которая должна была подойти именно к этому месту. Ее передовая дивизия под командованием Нельсона была уже неподалеку, но Грант был настолько уверен в безопасности армии, что в своем письме 4 апреля, за два дня до битвы, советовал Нельсону не торопиться.

Понтоны, которые должны были доставить дивизию последнего в Питтсбург-Лендинг, планировалось приготовить лишь к 8-му числу, а значит, и торопиться не стоило. К счастью для Теннессийской армии, Нельсон не послушал этого [185] совета и уже 5 апреля прибыл в Саванну, чем впоследствии спас Гранта от разгрома.

Беспечность командующего невольно передалась и его армии. Ни опытный Шерман, уже побывавший в огне Бул-ранского сражения, ни другие дивизионные командиры не думали о возможной атаке на свои позиции. Их части стояли на берегу Теннесси на вражеской территории так, словно это был учебный лагерь где-нибудь в Мэне или Мериленде. «Мы обнаружили армию у Шайло безразличной к опасности и в наихудшем состоянии для обороны, — писал полковник Де Хасс. — Дивизии были разбросаны на обширном пространстве с большими интервалами и с опасной брешью в одном пункте. Не было даже видимости укреплений, и вся боевая линия находилась в самом открытом для нападения положении. Одно или два отделения батарей были на удаленных пунктах; не было ни разведчиков, ни кавалерийских пикетов, и в миле от лагеря расположились лишь легкие пехотные пикеты».

Но напрасно северяне относились к своему противнику столь легкомысленно. Конфедераты, которых Грант, объединившись с Бьюэллом, намеревался разбить, не были деморализованы. Их армия, стоявшая у Коринфа в 20 милях от Питтсбург-Лендинга, пока что не знала ни горечи поражений, ни радости побед. Она попросту вообще не участвовала в боевых действиях и в отношении зелености и необученности превосходила не только своих коллег на востоке, но и своих оппонентов, собранных теперь у Шайло.

В конфедеративной Миссисипской армии были артиллеристы, не сделавшие из своих орудий ни одного выстрела, пехотинцы, не знавшие ружейных приемов и азов пехотной тактики, и даже командиры бригад, никогда не участвовавшие ни в одном сражении и не читавшие книг, где бы эти сражения описывались.

Некоторым опытом обладал только 15-тысячный корпус, переведенный на запад с восточного театра — ветераны Бул-ранского сражения. Первоначально корпусом командовал генерал Пьер Густав Тутан Борегар, также переброшенный из Вирджинии в Теннесси. Однако вскоре его части соединились с отступившими из Кентукки более крупными формированиями [186] южан. Их командир как старший по званию принял командование на себя, а Борегар оказался в привычной для себя роли заместителя. Нового командующего по странному совпадению, придававшему всей операции еще большее сходство с Бул-Раном, также звали Джонстон.

Правда, это уже был другой генерал — Альберт Сидни Джонстон, не уступавший, однако, своему однофамильцу ни в знаниях, ни в военных талантах. Несмотря на то, что ему так и не довелось участвовать в Мексиканской войне, он все же сумел отличиться в другой военной кампании — в походе против мормонов, которые в определенной степени были более серьезными противниками, чем мексиканцы. В военной иерархии Конфедерации Альберт Джонстон занимал одно из главных мест, и многие, в том числе и президент Девис, прочили ему славу лучшего генерала Юга.

Когда Джонстон принял командование, у Борегара уже был готов план наступательных действий. Стратегически он мало отличался от того замысла, который северяне столь безуспешно пытались осуществить в Вирджинии летом 1861 года. Как и Мак-Дауэл, Борегар хотел разбить неприятельскую армию до того, как к ней присоединятся подкрепления, т. е. он предлагал ударить по Гранту прежде, чем к Питтсбург-Лендингу подойдет Бьюэлл. Поначалу Джонстон отнесся к плану настороженно и не изъявил желания очертя голову бросаться на врага. Но на сей раз Борегар был настойчив — он снова увидел блестящую возможность стяжать громкую славу — и Джонстон дал себя убедить. Были отданы соответствующие распоряжения, и 3 апреля Миссисипская армия выступила в поход.

По плану Борегара войска конфедератов должны были за один день преодолеть расстояние от Коринфа до Питтсбург-Лендинга и уже утром 4 апреля атаковать неприятеля. Но в действительности все сразу пошло наперекосяк. Дороги были размыты непрестанными ночными дождями и превратились в непролазную трясину, в которой пушки и фургоны увязали по самые ступицы своих колес. Кроме того, неопытные волонтеры оказались плохими ходоками, и Бул-ранская история повторилась на этом коротком переходе с точностью до наоборот. Предметы амуниции и снаряжения, [187] которые молодые солдаты сочли ненужной обузой, были бездумно выброшены ими в грязь. Туда же отправились или же были съедены заготовленные ранее рационы, так что к началу сражения желудки большинства конфедератов оказались пустыми. К тому же Миссиссипская армия не меньше, чем Теннессийская армия Гранта, страдала от диареи, хотя здесь ее называли по-другому — «эвакуацией Коринфа». Конечно, все это не ускоряло движения вперед.

В результате конфедераты прибыли на рубеж атаки со значительным опозданием — лишь вечером 5 апреля, и Борегар, опасаясь, что Грант уже успел соединиться с Бьюэллом, предложил командующему Миссисипской армией отложить нападение. Но Джонстон не привык отступать от раз принятого решения. «Я буду драться с ними даже если их там миллион», — заявил он и велел готовить войска к атаке.

План нападения на федеральный лагерь был разработан самим генералом Джонстоном и в общих чертах он снова сильно напоминал план Мак-Дауэла, который тот старался применить при Бул-Ране. Джонстон тоже намеревался обрушить свой главный удар на левый фланг федералов с тем, чтобы отрезать их от пароходной пристани, через которую проходили пути отступления и сообщения с Огайской армией.

Имелось, правда, и одно, но весьма существенное отличие: в силу того, что фланги федералов были надежно прикрыты болотистыми ручьями, эта атака волей-неволей должна была стать фронтальной. Однако Джонстон решил облегчить задачу своим войскам и произвести нападение поэшелонно. Первый удар он намеревался нанести по правому флангу федералов, заставив их стянуть туда свои силы, а затем, когда противник будет занят перегруппировкой и переброской войск, обрушить всю массу своих резервов на левый фланг и сломить там оборону северян.