Чтение онлайн

Затем дивизия Берлоу продолжила свое наступление и вышла к подножию небольшой возвышенности. В предрассветном сумраке федералы приняли ее гребень за неприятельскую линию и с криком «ура!» бросились на «врага». Четкий строй колонны был мгновенно нарушен и вся дивизия превратилась в неуправляемую орущую толпу. Словно прорвавшая плотину река, она поднялась на гребень высоты и [390] оттуда могучим водопадом обрушилась на находившиеся внизу траншеи дивизии Джонсона. Заспанные конфедераты встретили ее беспорядочным огнем, но не могли остановить катившуюся на них людскую лавину. Правда, в этот момент за их спинами появились наконец орудия, присланные Юэллом, которые также открыли огонь.

Один из снарядов угодил прямо в интендантскую группу, которая плелась в хвосте колонны, убил вьючного мула и подбросил высоко в воздух всю его поклажу, включая куски жареного бекона, сковородки и столовые приборы. Но никто не обратил внимания на эту «потерю». Волна атакующих затопила траншеи и всех, кто в них был. Большинство защитников не сумело оказать сопротивления, и почти вся дивизия Джонсона попала в плен. Северяне отконвоировали в тыл 2800 солдат, которым теперь предстояло до конца войны сидеть в лагере для военнопленных в Рок-Айленде. Федералам достались также 20 орудий 2-го корпуса Юэлла, но они не смогли вывезти их вслед за пленными и пока оставили на позициях.

Между тем атака дивизии Берлоу продолжалась. Прорвав линию окопов, северяне неслись вглубь Подковы сквозь кустарники и деревья, и казалось, уже никто не может их остановить. Но тут чрезмерное количество войск, сконцентрированных на узком участке (около 1000 ярдов в ширину) сыграло с атакующими скверную шутку. Бригады и полки окончательно перемешались в одну неразделимую массу по 30 человек в глубину. Офицеры, шедшие в атаку пешком, были в этой толпе неотличимы от рядовых, и генералы просто не знали, кому отдавать приказания. Неразбериха еще больше усилилась, когда вдруг хлынул весенний ливень и все, кто участвовал в наступлении, промокли до нитки.

Именно в этот момент конфедераты, пришедшие в себя от первоначального шока, нанесли мощный и стремительный контрудар. Первой в бой вступила бригада Лейна на корпуса Хилла, примкнувшая к левому флангу Юэлла. Развернувшись на 180 градусов, она открыла убийственно точный огонь по правому крылу Хенкока, заставив северян дрогнуть и отпрянуть в сторону. А прямо впереди у дома Мак-Кула и дома Харриса уже стояла вполне готовая к бою [391] дивизия Гордона. Когда со стороны траншей 1-й линии раздалась стрельба, она была срочно поднята по тревоге и теперь ожидала только приказа начать контратаку. Несколько неожиданно этот приказ ей доставил лично генерал Ли, появившийся на месте событий верхом на своем Бродяге. Увидав готовую к атаке пехоту южан, он не удержался и выехал вперед, чтобы возглавить полки Гордона. Подобный порыв охватывал командующего конфедератов уже во второй раз [11] и, возможно, объяснялся тем, что он видел неизбежность поражения Юга и мечтал о славной смерти в бою. Но подчиненные не дали ему возможности свести счеты с жизнью.

«Это не место для генерала Ли», — сказал Гордон почти приказным тоном, а его солдаты, услышав эту команду, принялись скандировать: «Генерал Ли, в тыл!». «Эти люди — вирджинцы и джорджианцы, — продолжил между тем Гордон. — Они никогда не подводили вас раньше, не подведут и теперь». Затем по приказу своих офицеров двое солдат, выбежав из рядов дивизии, схватили Бродягу под уздцы и силой увели генерала Ли с передовой.

Не успел он скрыться за задними рядами, как дивизия Гордона ринулась на врата, и ад следовал за ней. Она столкнулась с утратившей порядок дивизией Берлоу в небольшой сосновой роще и вступила с ней в ожесточенную огневую дуэль. Слева вирджинцев и джорджианцев Гордона поддержала бригада Ремсьюра, а за ними на северян обрушились бригады Харриса и Мак-Гауэна из 3-го корпуса Хилла. Огнем и штыками они сначала остановили, а затем направили вспять волну федеральной атаки, заставив ее катиться назад с такой же скоростью, с какой она неслась вперед. Лишь у захваченных ими траншей первой линии совершенно обескураженным северянам удалось остановиться и кое-как привести в порядок свои расстроенные и перемешанные полки.

Окопы, доставшиеся федералам, представляли собой достаточно сложную и хорошо оборудованную оборонительную систему, но они были рассчитаны на войска, значительно [392] уступавшие им по численности. Поэтому многим из людей Хенкока пришлось залечь на землю позади линии траншей и из такого положения открыть огонь по контратакующим бригадам Гордона. Впрочем, участок прорыва был узким и пространства для всех все равно не хватало, так что в некоторых местах пехота северян расположилась в 40 шеренг в глубину. Те, кто оказался сзади, пытались пробраться вперед, чтобы тоже послать врагу свою пулю.

Несколько федералов тем временем развернули захваченные орудия и принялись палить из них всем, что попадалось под руку. В дело пошли даже поломанные ружья, а поскольку артиллеристов поблизости не оказалось и огонь вели пехотинцы, то эти предметы летели куда угодно, но только не в наступающих на траншеи южан. Так, когда один солдат-ирландец уже зарядил орудие и собирался дернуть за шнур, его товарищ по полку заметил, что ствол направлен слишком высоко и снаряд просто пролетит над головами мятежников. «Это ничего, — ответил артиллерист-любитель. — Он все равно свалится на чью-нибудь башку».

Пока происходила эта неуправляемая подготовка к обороне, Берлоу пытался сформировать линию и возобновить атаку. На этот раз он хотел двинуть свои части по траншейным коридорам направо и налево от точки прорыва и накрыть дивизию Гордона перекрестным фланговым огнем из укрытия. Однако восстановить порядок никак не получалось: стоило Берлоу сформировать один участок линии, как из тыла подходили свежие части — в бой пошла дивизия Гиббона и всякая организация испарялась. Бригады и полки превращались хотя и в устойчивый, но совершенно неподвижный монолит и все попытки сдвинуть его с места были просто сизифовым трудом. Но если северяне и не могли наступать, то, по крайней мере, они могли обороняться, и тысячи винтовок обрушили на идущих в контратаку конфедератов ураганный огонь.

Несмотря на это, части дивизии Гордона и бригады Рем-сьюра в несколько бросков достигли траншей и ворвались внутрь. Там они пустили в ход штыки и приклады и после ожесточенного боя очистили большую часть укрепленной линии от неприятеля. К 9.30 утра северяне удерживали лишь [393] несколько сот метров от всей протяженности конфедеративных траншей, и эти незначительные участки уже не могли служить плацдармом для расширения прорыва. Впрочем, это не мешало им предпринимать попытки вернуть утраченные рубежи. Совершив перегруппировку, они снова пошли в атаку. Конфедераты встретили их прицельной стрельбой из-за своих брустверов и быстро заставили наступавших сначала замедлить шаг, а затем и вовсе упасть на землю. Из этого положения федералы открыли по траншеям ответный огонь, и вскоре вся Подкова, несмотря на ливень, стала походить на раскаленную дугу электрической лампочки.

Северяне, лежавшие на открытом месте по несколько десятков рядов в глубину (пехотные части все прибывали, внося в боевые линии неразбериху и сумятицу), смогли организовать почти непрерывную стрельбу. Как это обычно делается в подобных случаях, задние шеренги перезаряжали винтовки и передавали их передним, а те без устали посылали врагу пулю за пулей. Но позиции южан за бруствером были малоуязвимы и позволяли отвечать на эти выстрелы с убедительной точностью. Одновременно на тех участках Подковы, которые еще оставались в руках федералов, происходили короткие и яростные рукопашные схватки, подобные поединкам хищников, схватившимся из-за добычи. Здесь в ход шли штыки, приклады, ножи, кулаки и даже зубы. Одним словом, как писал позже офицер-северянин, «Подкова представляла собой кипящий, булькающий и шипящий котел смерти».

Пока происходила эта жестокая и неуправляемая схватка, не дававшая перевеса ни одной из сторон, командиры федералов решили наконец нанести фланговые удары по Подкове и срезать ее, словно старый мозоль. Как уже говорилось выше, роль таких «ножниц» отводилась корпусам Бернсайда и Райта, которые были развернуты соответственно слева и справа от вступивших в бой частей Хенкока.

Первым атаку начал неповоротливый Бернсайд. Он двинул на врага 2-ю дивизию генерала Поттера при поддержке 1-й дивизии Криттендена, и сперва им удалось добиться успеха. Люди Андерсона, занимавшие этот участок траншеи, не ожидали атаки и были мгновенно выбиты из своих укреплений [394], потеряв при этом несколько орудий. Но затем у дивизии Поттера начались неприятности. Сначала ей не удалось установить контакт с левым флангом 2-го корпуса, сражавшимся на изгибе Подковы, и прорыв Поттера оказался изолированным. Бернсайд двинул ему на подмогу дивизию Криттендена, но и та не сумела соединиться с частями Хенкока. Оставалась еще одна дивизия — Уилкокса, однако прежде чем она смогла атаковать, южане уже успели собраться с силами и сами нанесли мощный контрудар. Стремительным наскоком они очистили восточную часть Подковы от дивизии Поттера и заставили ее податься назад. Правда, северяне не пожелали отходить на исходные рубежи и принялись окапываться прямо под огнем противника. Вскоре напротив долговременных укреплений корпуса Хилла появилась линия неглубоких временных ячеек, в которых сидели и из которых стреляли по врагу солдаты Бернсайда. К 9 часам они установили связь с корпусом Хенкока, образовав единую линию огня.