Чтение онлайн

 А. И. Егоров(1883–1939 гг.) окончил Казанское пехотное юнкерское училище. Во время Первой мировой войны командовал ротой, батальоном и полком, в 1917-м произведен в полковники. После Октябрьской революции перешел на сторону советской власти, был членом комиссии по демобилизации старой армии, участвовал в разработке [8] декрета об организации РККА. С января 1918 г. работал в военном отделе ВЦИК, инспектируя формирование и обучение красноармейских частей. В мае 1918 г. назначен председателем Высшей аттестационной комиссии по отбору бывших офицеров в Красную Армию и одним из комиссаров Всероссийского главного штаба. Убежденный сторонник создания строго дисциплинированной регулярной армии, Егоров в докладе на имя В. И. Ленина обосновал необходимость введения должности Главнокомандующего Вооруженных Сил республики и создания при нем единого штаба. В августе 1918 г. он возглавил войска, сражавшиеся против белоказаков Краснова на участке Балашов, Камышин. С декабря 1918 г. — командующий 10-й армией, оборонявшей Царицын. С июля 1919 г. командовал 14-й армией, воевавшей на Левобережной Украине. В начале октября 1919 г., когда наступление Деникина создало реальную угрозу Москве, Егоров был назначен командующим Южным фронтом, ставшим главным фронтом Советской республики. С января 1920 г. Егоров командовал войсками Юго-Западного фронта. В январе 1921 г. он назначается командующим войсками Киевского, а с апреля — Петроградского военных округов, одновременно с сентября 1921 г. по январь 1922 г. — командующим войсками Западного фронта. С февраля 1922 г. командовал Кавказской Краснознаменной армией. С мая 1924 г. возглавлял Вооруженные Силы Украины и Крыма. В 1925–1926 гг. — военный атташе в Киеве. В 1927–1931 гг. — командующий войсками Белорусского военного округа. С 1931 г. — начальник Штаба РККА, преобразованного в 1935-м в Генштаб. В 1935-м ему присвоено звание Маршал Советского Союза. В мае 1937 г. назначен заместителем наркома обороны СССР. С января 1938 г. командовал Закавказским военным округом. Егоров принимал активное участие в разработке коренных проблем теории советского военного искусства и строительства Вооруженных Сил страны. Репрессирован. [9]

Первый набросок этого труда был сделан Н. Е. Какуриным и дополнен И. И. Вацетисом в конце 1920-х гг. Затем рукопись была изучена и дополнена А. С. Бубновым, С. С. Каменевым, М. Н. Тухачевским, Р. П. Эйдеманом и просмотрена целой группой участников Гражданской войны, в числе которых были П. П. Лебедев и А. И. Егоров, внесшие ряд предложений по структуре и содержанию работы.

Следует заметить, что Н. Е. Какурин не замалчивал ошибок красного командования, полемизируя по раду вопросов с М. Н. Тухачевским и другими редакторами, однако не претендовал на безошибочность своих выводов и соглашался на необходимость уточнений.

В результате замечаний, предложений и рецензий столь компетентных в истории Гражданской войны военачальников труд трижды перерабатывался, дополнялся фактическим материалом, уточнялся целый ряд эпизодов проводимых операций. В переработке глав помимо авторов и редакции участвовали многие участники этих сражений.

Кроме архивных источников авторы и редакция опирались на вышедшие труды, применяли метод опроса активных участников событий Гражданской войны для проверки фактов, которые не подтверждались литературными и архивными источниками. А при окончательной проработке тома «были использованы как дополнительно разработанные материалы, имевшиеся в распоряжении отдельных лиц, так и вновь появившиеся у нас и за границей военно-исторические труды», отмечала редакция в предисловии к изданию.

При этом подготовительная работа была проведена под непосредственным руководством Р. П. Эйдемана. Весь труд во второй его редакции еще раз был просмотрен М. Н. Тухачевским.

Такая тщательная подготовка оперативно-стратегического очерка о боях Красной Армии в 1918–1921 гг. вызвала почти двухгодичную задержку его издания. Он должен был стать третьим томом «Гражданской войны», вышедшей [10] в 1928 г., к десятилетию Красной Армии. Два тома вышли своевременно, они готовились поспешно и представляли собой коллективные сборники статей с освещением только отдельных фактов, боевых эпизодов, вопросов строительства Красной Армии и ее военного искусства. Третий том «Гражданской войны», выпущенный в 1930 г., был цельный по структуре, интересен по содержанию и глубине анализа освещаемых вопросов и свидетельствовал, что над его подготовкой работали профессионалы — военспецы.

Вместе с вышедшими за рубежом трудами военачальников Белого движения и работами участников интервенции этот оперативно-стратегический очерк о боевых действиях Красной Армии в 1918–1921 гг. давал и дает возможность наиболее реально представить картину великого противостояния в нашей стране в период Гражданской войны.

Это была первая попытка дать наиболее полное и реальное описание событий Гражданской войны. Более поздние работы, вышедшие в нашей стране, все больше удалялись от истины, мифологизировали значение И. В. Сталина в Гражданской войне или идеологизировали ее историю, выделяя на первый план руководящую роль партии и ее вождей, умалчивая о вкладе других исторических фигур, а порой и искажая значение их деятельности.

Достоинство этого очерка красных полководцев в том, что, пройдя серьезную экспертизу участников Гражданской войны, он показывает реальную роль исторических личностей и обстановку, в которой проводились ее операции, дается описание событий, эпизодов и фактов, участниками и свидетелями которых были те, кто готовил этот труд и предоставлял свои материалы. Они стремились с исчерпывающей точностью изложить все важнейшие события Гражданской войны, что и определило значение этой работы и решение издательства «Полигон» ознакомить с ней современного читателя. Книга интересна как для историка, так и для всех, кто увлекается изучением прошлого нашей страны.

Н. Л. Волковский,

кандидат исторических наук, доцент [11]

Интервенция — Этапы ее развития — Главнейшие движущие силы революции — Образование очагов контрреволюционного движения — Краткая характеристика всех театров войны — Важнейшие направления

Октябрьская революция одним из своих следствий в области внешней политики имела ряд перестановок во взаимоотношениях России с прочими государствами.

Самым существенным в этой перестановке было то, что Советская Россия вышла из империалистической войны с державами центрального блока (Германия, Австро-Венгрия, Турция, Болгария).

Германия, официально признав советскую власть и заключив с ней мир, в то же время, пользуясь состоянием чрезвычайной военной слабости, в которой находилась Советская Россия, оккупировала своими войсками Украину и Финляндию. Занятие Украины чрезвычайно расширило экономическую базу держав центрального блока, особенно Германии, и обеспечивало за ними выгодные стратегические фланговые позиции на случай возрождения под влиянием усилий Антанты нового противогерманского Восточного фронта. Германия, признавая советское правительство, оказывала поддержку контрреволюционным организациям и группировкам, например, на Дону, в Грузии и пр., что в сильной степени затрудняло [12] положение России. Австро-Венгрия в вопросах внешней политики самостоятельности не проявляла и покорно следовала за Германией. Султанская Турция, удовлетворенная уступкой ей Ардагана, Карса и Батума, не могла иметь непосредственных претензий к РСФСР. Изоляции Турции, кроме того, содействовала и сама Германия, оказывая в целях получения доступа к закавказскому сырью поддержку меньшевистскому правительству Грузии.

Здесь необходимо остановиться на том характерном сдвиге в отношении РСФСР, который наметился в политике императорской Германии накануне ее военного и политического краха. Под влиянием катастрофического положения военного фронта и вздымающейся волны революции внутри страны германское правительство ставило перед собой две ближайшие цели: заключение перемирия на Западе и борьбу с надвигающейся революцией. Переход к активно враждебной политике в отношении РСФСР, по мнению правящих кругов Германии, должен был явиться одним из способов борьбы с собственной революцией и одним из смягчающих условий в предстоящих мирных переговорах с Антантой. Этими соображениями можно объяснить разрыв дипломатических сношений с советским правительством, последовавший по почину Германии 5 ноября 1918 г. Революционный взрыв 9 ноября 1918 г. помешал германскому империализму выступить рука об руку с мировым империализмом в его борьбе против Советской России.

Низведенная условиями перемирия и Версальского мира 1919 г., продиктованными ей победившим в Первой мировой войне антантовским империализмом, до ранга державы с ничтожным удельным политическим и военным весом, Германия с осени 1918 г. перестает играть выдающуюся роль во внешнем окружении нашей республики. Поддержка ею контрреволюционных организаций в виде добровольческого корпуса фон дер Гольца преследовала ограниченную цель: при помощи этого корпуса Германия стремилась сохранить свое влияние в Прибалтике и обеспечить свои границы от надвигающейся на них волны большевизма. Однако уже летом 1919 г. Германия под влиянием своих реакционных кругов иногда не прочь была пойти рука об руку с Антантой в ее борьбе против России, но за это она требовала [13] пересмотра и смягчения Версальского мирного договора. Только резкое отклонение Антантой этих домогательств заставляет Германию снова изменить направление своей политики. Осенью 1919 г., когда Антанта объявляет блокаду Советской России, Германия отказывается от участия в ней, соглашаясь, однако, принять участие в иных формах и методах «борьбы против большевизма».

В 1920 г. Германия проводит линию полнейшего нейтралитета в Польско-советской войне, несмотря на стремление некоторых ее военных и реакционных кругов активно выступить против Советской России (это стремление являлось откликом на проект английского военного министра Черчилля втянуть Германию в поход на Москву за компенсацию в виде некоторого смягчения Версальского договора). Вне рамок нашей работы лежит характеристика дальнейшего пути, который привел Германию и РСФСР к восстановлению нормальных отношений, закрепленных договором в Рапалло 16 апреля 1922 г.