Чтение онлайн

Наступление Южного фронта завершилось выходом красных к укреплениям противника на Перекопе, у Чонгара, на Арабатской Стрелке. Замысел Фрунзе сводился к тому, чтобы окружить белых в Северной Таврии, не дав им уйти в Крым, на хорошо укрепленные перекопские позиции. Но в ходе развернувшегося в конце октября – начале ноября сражения врангелевцам удалось прорваться через боевые порядки Первой Конной за перешеек. При этом белые оставили в Северной Таврии половину личного состава, набранного из бывших красноармейцев и недавно мобилизованных крестьян. Врангель понимал, что этим ослабит дефицит продовольствия в Крыму и облегчит погрузку на корабли в случае эвакуации. Войска РККА захватили 20 тысяч пленных, более 100 орудий, 100 паровозов и две тысячи вагонов. Северная Таврия была полностью взята под контроль Красной Армии. С этого момента взятие Крымского полуострова стало важнейшей задачей, поставленной советским правительством перед армией молодой Российской Федеративной Республики. Ликвидация в Крыму последнего оплота старой белогвардейской России означала окончательный разгром и поражение Белого движения в Европе.

Остатки разбитых в октябре – начале ноября 1920 года белогвардейских войск, отойдя в Крым, закрепились на Перекопском перешейке и у переправ через Сиваш. У Врангеля еще было более 25 тысяч штыков, около 12 тысяч сабель, 213 орудий, 1663 пулемета, несколько десятков бронеавтомобилей, 14 бронепоездов и 45 самолетов.

Но в тылу белых начиналась анархия. Генералы Кутепов, Витковский, Улагай, Богаевский, Барбович и другие не останавливались ни перед чем, чтобы наладить железнодорожное движение, восстановить телеграфные и телефонные линии связи, обеспечить снабжение войск боеприпасами и продовольствием. Железнодорожников, рабочих, служащих расстреливали у пристанционных пакгаузов, вешали на фонарных столбах, на ветвях деревьях при малейшем подозрении в саботаже, сочувствии большевикам или воровстве казенного имущества. Сотни, тысячи висельников раскачивались под осенним ветром у вокзалов, вдоль дорог и на площадях городов Крыма.

Оборона белых на Перекопском перешейке состояла из двух линий – перекопской (Турецкого вала) и Ишуньской укрепленных позиций. Турецкий вал тянулся через перешеек на 11 километров. Его высота достигала местами 10 метров; такой же была и глубина рва перед ним. Перед валом находились три линии проволочных заграждений. Ишуньские укрепления состояли из 6 линий окопов с проволочными заграждениями. Перед переправами через Сиваш (Гнилое море) сильных полевых укреплений белые не имели. Перекопский перешеек защищали около десяти тысяч бойцов. В тылу Ишуньских позиций находился сильный резерв – более 14 тысяч человек.

Генерал Врангель все еще рассчитывал на поддержку французской эскадры и материальную помощь стран Антанты в деле обороны Крыма. Он надеялся сохранить эту южную жемчужину России, этот полуостров-цветник, как плацдарм для дальнейшей борьбы с Советской властью. Да, еще не окончена была Гражданская война. Еще отдельные бои и стычки вспыхивали на советско-польском фронте. На Дальнем Востоке, в Забайкалье против Советов дрались казаки под рукой атамана Семенова. Еще зрели или уже кипели и разворачивались восстания крестьян и «зеленых» в Сибири, на Тамбовщине, матросов в Кронштадте. Да и батька Нестор Махно отливал пули для большевиков на Екатеринославщине. Но силы правителя Крыма были уже подорваны в летних и осенних боях у Днепра и в Северной Таврии. Кто знает, каким бы путем пошла Россия, если бы не упрямое, субъективное, стремление Врангеля закрепиться за пределами Крыма, если бы командующий Русской армией не растратил ее силы в наступательных боях лета – осени 1920 года, да еще получил бы помощь Антанты? Ну, к примеру, помощь одной Франции… И, хотя все это были причины скорее субъективного порядка, сослагательных наклонений история не терпит. Но автор этих строк все же выстрадал право поставить ряд вопросов. Была ли у единой России альтернатива? Возможен ли был более длительный процесс единения России под властью одного диктатора? На сколько, примерно, лет мог растянуться этот процесс? Пожалуй, ответ будет более прост и однозначен, чем все поставленные вопросы: у России была единственная перспектива с вектором объективного военно-политического процесса, исключающая все субъективные факторы, а длительность ее реализации могла быть равна периоду восхождения к власти И. В. Сталина. Но это уже не история – это философия, точнее, философская гипотеза, изложенная в полуфантастическом романе «Остров Крым».

Фрунзе первоначально планировал нанести главный удар на Чонгарском направлении, используя поддержку Азовской военной флотилии красных с моря. Однако из-за рано установившегося льда на Азовском море командующему Южным фронтом пришлось перенести главный удар на Перекопское направление. Здесь должны были наступать 6-я армия командарма Корка, Первая и Вторая Конные армии. Через Чонгар и по Арабатской Стрелке намечалось нанесение вспомогательных ударов.

В ночь на 8 ноября Южный фронт Красной армии под общим командованием М. В. Фрунзе начал генеральное наступление, целью которого было взятие Перекопа, Чонгара и прорыв в Крым. В наступлении были задействованы части Первой и Второй Конных армий, 6-й армии, 51-я дивизия Блюхера и армия Нестора Махно, вновь переметнувшегося на сторону РККА. И красные показали, на что способен русский солдат, даже с красной звездой на фуражке или красной лентой на папахе. В ту же ночь на 8 ноября при сильном ветре и морозе в 11–12 градусов тысячи солдат ударной группы 6-й армии вошли в воды Сиваша – Гнилого моря. Красноармейцы шли по грудь в вонючей, черной, ледяной жиже. Они тащили на плечах винтовки, ленты и цинки с патронами, гранаты. На плотиках и плотах везли пулеметы, орудия, снаряды. Из сил выбивались кони, цепляясь кованными копытами за скользкое, болотистое дно Сиваша. Но люди упрямо шли вперед туда, где у противника была слабая оборона, где враг не ждал их. Той темной, страшной и судьбоносной ночью солдаты Красной армии прошли по дну Гнилого моря восемь-десять верст. Но именно этот ночной переход по смрадному Сивашу решил судьбу белого Крыма. Многие не дошли до берега – оторвались от проводников, затерялись, утонули в пучине, замерзли на лютом холодном ветре. Другие уже близ берега легли под пулеметными очередями всполошившегося, не ожидавшего здесь атаки противника. Но днем бойцы ударной группы 6-й армии прочно овладели слабо укрепленным Литовским полуостровом. А вот фронтальная атака Турецкого вала успеха не имела…

Ноги в стременах, руки, державшие конский повод, стыли от мороза и ледяного ветра. Зуб на зуб не попадал. Спасали только несколько глотков спирту, и то на первые полчаса, а потом становилось еще холодней. Страшно хотелось есть и спать. Но люди терпели и знали, что, как только они остановятся, их спешат и бросят в штыковую. Полк рысью шел к Перекопу всю ночь. Командование явно торопилось, гнало казаков латать дыры, понимая, что красные уже навалились на Турецкий вал всей силой своих орудий, пулеметов, бронемашин и аэропланов. Да, теперь их авиация господствовала в воздухе. Но ночь спасала и укрывала казаков от их воздушных атак. Первый снег припорошил и высветлил темные дороги. На лиманах и озерцах встал первый лед, отражавший вспышки орудийных залпов. А вся северная часть степного горизонта пылала сполохами. Воздух гудел от беспрерывного артиллерийского боя и грома.

Николай Туроверов, упрямо стиснув зубы, сжимал темляк шашки правой рукой, а в его хмельной от спирта голове, как сполохи орудийных залпов, рождались новые стихи. Он еще не знал, что только спустя четверо суток после страшного, смертного боя у Турецкого вала, после тяжелого стремительного отхода на юг, он запишет, точнее, набросает только первые строфы своего будущего «Перекопа», и только спустя восемь лет русская эмиграция прочтет строки, вещающие о последнем, грозном, смертельном сражении за Белую Россию:

Взять Турецкий вал красные смогли только после второго приступа. Взяли его потому, что на Литовском – в тылу белых – у Турецкого вала уже дралась их поредевшая, но отважная группировка. Белые отступили, но их отступление было похоже на маневр раненого, загнанного волка. Отступая, они огрызались и переходили в яростные контратаки.

В боях за Крым 11 ноября в районе Карповой Балки (северо-восточнее оз. Красное) при сближении с атакующей конницей генерала Барбовича части Второй Конной и армии Нестора Махно внезапно выдвинули прикрытые до этого кавалерийским строем 150 пулеметных тачанок. Те шквалом огня смели передние ряды конницы противника и заставили ее остатки повернуть назад.

В тот же день Реввоенсовет Южного фронта по радио обратился к правителю Крыма с предложением «немедленно прекратить борьбу и положить оружие» с «гарантиями» амнистии «…по всем проступкам, связанным с гражданской борьбой». П. Н. Врангель ответа М. В. Фрунзе не дал. От личного состава Русской армии Врангель скрыл содержание этого радиообращения, приказав закрыть все радиостанции, кроме одной, обслуживаемой офицерами. Отсутствие ответа позволило впоследствии советской стороне утверждать, что предложение об амнистии формально было аннулировано.

12 ноября части РККА после тяжелого боя овладели Ишуньской укрепленной линией. Следом заслоны белых были сбиты на Чонгаре и на Арабатской Стрелке. Только после этого части Русской армии начали отходить к портовым городам на Южном берегу Крыма. Тогда в Крым для окончательного разгрома белых были введены фронтовые войска второго эшелона. Однако упорные бои за Ишунь позволили основной части Русской армии оторваться от преследователей на один-два перехода.

Старый седобородый татарин-аксакал, сидевший, поджав ноги, на низенькой маленькой скамейке под навесом возле своего каменного дома, крытого черепицей, пил горячий кофе из небольшой пиалы, щурил глаза от восходящего над ущельем солнца и с удовольствием причмокивал. Утреннее солнце, взошедшее над холодной, каменной котловиной, радовало глаз и медленно согревало свежий, приятный для дыхания воздух. В городе давно уже не было ни белых, ни красных аскеров.