Чтение онлайн

– Это была правда.

– Вот как, - нахмурилась Вера.

– Я как раз собирался открыть дело, и тут вас очень кстати нашел Щуров. Предвосхищая ваш вопрос, скажу, что он действительно родственник мамы. И да, я был рад и счастлив взять вас к себе на работу.

– Потому что я слишком хорошо была знакома с бизнесом Верховцева?

– Не только. Еще и потому, что вы лучшая.

В какой-то момент Вере стало просто обидно, кругом полуправда, и ее все-таки использовали.

Он снова заговорил, глядя на свои руки, сложенные на руле:

– Возможно, у меня и были такие планы. Скажу вам больше, сначала, когда только встретился с вами, решил, что отниму у него и женщину, и бизнес. Но потом увидел, как вы с ним смотрите друг на друга, как вы боретесь между собой, доказываете что-то друг другу. И в какой-то момент отступил, осознал, что не могу отнять у брата ни его жену, ни его бизнес. Черт побери, он же все-таки мой брат. В общем, все ваша вина, Вера Дмитриевна.

Ошарашивающее признание, у Веры рот открылся.

– Думаю, вам лучше встретиться с ним самому, - сказала она наконец.

И только подумала, что с нее хватит этого бреда, как зазвонил ее телефон. 

* - предположительно фраза из дневника Николая II

Вера вздрогнула, слишком уж в последнее время телефонные звонки у нее с несчастьем ассоциировались. Но на этот раз вроде ничего страшного, однако и особо приятного ничего. Звонил Верховцев.

– Вера, ты где?

У нее брови на лоб полезли, прямо как будто встроенный датчик у него, блин... 

– Здесь я, в больнице.

– Зайдешь?

– Да. Сейчас подойду, - проговорила и отбилась.

– Отелло ваш? Ну да, болеющий мужчина. - Панкратов состроил брови домиком.
– Надо погладить по головке, постельку ему поправить. Только рожая, женщина может хоть приблизительно понять те муки, которые испытывает мужчина с температурой 37,2.

Может, конечно, он шутил с целью подбодрить и рассмешить ее, но рассердил он Веру знатно. В каждой шутке есть доля шутки. По головке погладить? Да не случись всего этого несчастья с Вовкой, она бы к постели Верховцева на пушечный выстрел не приблизилась!

А вообще, Вера пришла к выводу, что господину Панкратову тоже не мешало бы узнать, за что ее называют рыжей стервой. Обернулась к нему с своей самой лучшей улыбкой, подбавила свету во взгляд и по-доброму так произнесла:

– Ну что, Федор Михайлович, сходим, навестим Верховцева? Мне кажется, сейчас самый подходящий момент повторить ему все то, что вы мне только что говорили.

Как бы хорошо этот человек не владел собой, он разом перестал посмеиваться и напрягся, потому что разговор предстоял непростой.

***

А дальше они ныряли в сонные глубины воскресной больницы, решали вопросы с персоналом, оказалось, его перевели в новую комфортабельную палату. Потом преодолевали холлы, бесконечные переходы, лестничные клетки, этажи, лифты.

– Наверное, в больницах всегда столько коридоров, чтобы человек задумался о бренности бытия и отрешился от всего земного, - сказал Панкратов и поежился .

– Это вы еще местные кладовки не видели, - пробормотала Вера.
– Прекрасное место о бренности подумать, о величии бытия, и даже о его глубинах.

Наконец дошли. У входа в палату Вера на секунду остановилась, собираясь морально, а потом толкнула дверь и вошла.

Александр полулежал на постели, бледный, но уже не такой серо-зеленый, каким был вчера после операции. Увидел ее в дверях, глаза загорелись, неуловимо подался вперед:

– Здравствуй, - начал он.

И тут же напрягся, как зверь, изготовившийся к прыжку, волной прошлась по коже его давящая энергетика. Потому что вслед за ней в палату вошел Панкратов. Александр Взглянул на него, на Веру, и процедил, обращаясь к Вере:

– Какого черта ему здесь нужно?

А кулаки сжались на простыне, ну точно сейчас искры полетят.

– Думаю, вам двоим стоит поговорить наедине, - сказала она как можно более нейтральным тоном и ушла, представляя, какая тут начнется коррида.

***

Слаб, прикован к постели, пусть это ненадолго, но для такого физически сильного, гордого и независимого человека, каким был Верховцев, это крайне неприятное, досадное и унизительное состояние. Его противник сейчас стоял напротив, ехидно ухмыляющийся, полный сил, здоровый.

А Вера ушла. Сердце потянулось за ней и заболело, как будто от него оторвали полосочку. Перевел взгляд на Панкратова, и сразу вспомнилась старая поговорка:

«Больного надо трахать в постели».

Не думал, что сам когда-нибудь окажется в таком положении буквально. Но он не собирался показывать свою слабость.

– Пришел полюбоваться?
– спросил вызывающе.

– Да нет, - ответил тот.
– Скорее по делу.

По делу? Он должен в это поверить? Александр сделал вид, что поверил.

– Я слушаю, - проговорил он, глядя на Панкратова.

А ведь этот человек его брат, вдруг до боли четко понял Александр. Брат, твою мать, а он ни сном, ни духом... Трудно было осмыслить. В сорок два с лишним года как-то тяжело с такой новостью свыкнуться. Чего там вытворял их папаша, он не имел ни малейшего желания знать. Но сам-то он, сам... Бог отвел его идиота, спас. Вчера, когда мать вывалила на него скелет из семейного шкафа, Александра долго трясло от противоречивых чувств и эмоций. А сейчас они просто зашкаливали.

Да и тот не выглядел спокойным, хотя и хорошо держался.

Гость, который его брат, прошелся по палате, прокашлялся, оттягивая воротник, взглянул на дверь. Александр следил за ним взглядом.

– Так вот, по делу, - начал Панкратов, придвигая стул.
– Ну, во-первых, ко мне обратилась твоя бывшая сотрудница с предложением приобрести некоторую информацию.

Значит, Вика все-таки начала сливать его. Сука. Так ему и надо.

– Я приобрел и уничтожил.

До последнего времени этот человек воспринимался врагом, и более того, Александру с самого начала казалось, что он уводит у него Веру. И вдруг это. Трудно было непредвзято воспринимать его слова и действия. Александр долго осмысливал, потом выдавил: