Чтение онлайн

– квантовые технологии;

– технологии связи и обмена данными, включая технологии интернета вещей;

– технологии виртуальной и дополненной реальности;

– технологии, направленные на цифровую трансформацию финансового рынка [52] .

В-восьмых, в итоге формируется комплексная цифровая политика государства, направленная на регулирование отношений во всех сферах жизни общества (в том числе в сфере финансовых правоотношений) с учетом особенностей их цифрового сопровождения.

Цифровая экономика основывается на концепции «5Ц», предусматривающей развитие:

– цифровых технологий;

– цифровой инфраструктуры;

– «цифрового права» (правового регулирования цифровой среды);

– цифровых услуг;

– цифровой политики.

Данный подход напрямую вытекает из национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации», где в качестве самостоятельных структурных блоков выделяются нормативное регулирование цифровой среды; информационная инфраструктура; кадры для цифровой экономики; информационная безопасность; цифровые технологии и цифровое государственное управление.

Таким образом, цифровую экономику целесообразно рассматривать исключительно как структурный элемент общенациональной цифровой концепции, реализация которой зависит от скорости внедрения в экономический оборот цифровых инноваций, создания зон цифрового роста, использования инновационных механизмов управления социально-экономическими процессами, построения правового контура в сфере развития прорывных инноваций в цифровой среде с одновременным обеспечением информационной безопасности общества и государства. Следует отметить, что в основу формирования цифровой политики должен быть положен синергетический подход, обеспечивающий всестороннее сбалансированное развитие всех направлений цифровой трансформации общества и государства (развитие концепции «5Ц»). Только взвешенное управление механизмами внедрения цифровых инноваций позволит достичь тех целей и задач, которые изложены в национальной программе по развитию цифровой экономики Российской Федерации.

Цифровизация и право. Влияние цифровизации на сферу правового регулирования – одна из наиболее актуальных и широко обсуждаемых в науке тем. Невооруженным глазом виден рост научных публикаций, посвященных данной теме, что косвенно подтверждает ее принципиальную важность на современном этапе развития юридической науки. При этом можно констатировать, что процесс цифровизации затронул все (или практически все) отрасли российского права. Характеризуя закономерности такого явления, как «цифровая трансформация права», А. В. Минбалеев отмечает:

– проявление закономерности учета цифровизации при определении предмета отношений, подвергающихся правовому регулированию;

– слабый учет технического регулирования и недостаточная его интеграция с механизмом правового регулирования;

– бессистемность правового регулирования, формирование норм права без опоры на положения теории государства и права;

– трансформация правовых ценностей [53] .

Финансовое право, как ни одна другая отрасль российского права, тесно связано с экономикой. Изменение экономического базиса неизбежно ведет к трансформации финансового права. Современная финансово-правовая повестка связана с обсуждением правовой природы цифровых валют, целесообразности введения цифрового рубля, с анализом особенностей правового регулирования цифровых финансовых активов, правового статуса операторов информационных систем, в которых происходит выпуск и обращение утилитарных цифровых прав, цифровых финансовых активов, цифровых валют и т. д. Не будет преувеличением сказать, что цифровизация затронула все без исключения институты финансового права, обусловив необходимость научного исследования и оценки происходящих процессов [54] .

Предмет и метод финансового права в условиях цифровизации. В науке финансового права справедливо отмечается, что цифровизация ведет к трансформации и расширению предмета названной отрасли права: появление новых объектов правового регулирования (электронных денежных средств, цифровых валют, цифровых финансовых активов) имеет своим следствием включение в предмет финансового права и новых видов общественных отношений [55] . С другой стороны, подчеркивается и влияние обратных связей: технологии, внедренные в процесс правового регулирования, способствуют упорядочиванию общественных отношений, упрощают и ускоряют регулятивное воздействие государства [56] .

Здесь же следует сказать о том, что цифровизация ведет к качественному изменению общественных отношений за счет «новых форм и способов взаимодействия» [57] . Представляется, что данный процесс гораздо тяжелее оценить, поскольку он не находит такого яркого выражения вовне, как процесс расширения предмета финансового права. Между тем уже сегодня можно констатировать, что внедрение электронного документооборота влечет за собой трансформацию налоговых и бюджетных отношений. Имплементация финансовых технологий ведет к изменению порядка оказания традиционных финансовых услуг (банковских, страховых, услуг на рынке ценных бумаг, микрокредитования, коллективных инвестиций и т. д.), что с неизбежностью приводит к пересмотру подходов к осуществлению надзора со стороны Банка России, и т. д. Таким образом, можно сделать вывод, что в настоящее время предмет финансового права находится в процессе трансформации – как качественной (за счет усложнения существующих финансовых отношений), так и количественной (за счет включения новых общественных отношений).

Вместе с тем применительно к вопросу о трансформации предмета финансового права в условиях цифровизации экономики следует дать ряд пояснений.

Во-первых, необходимо понимать, что право в целом и финансовое право в частности регулирует только общественные отношения и не регулирует «сущность внедряемых цифровых технологий» [58] . Правовые и технические нормы – разные по своей природе. Если нормы права регулируют отношения, складывающиеся между субъектами (государством, муниципальными образованиями, физическими лицами и организациями), то технические нормы регулируют порядок взаимодействия субъектов права с техникой, т. е. неодушевленным предметом, а также то, как должны протекать внутренние процессы в технике. Как отмечается в теории права, технические нормы – самоисполнимы, в то время как социальным (в том числе правовым) нормам требуются социальные способы обеспечения [59] . При этом технические нормы в ряде случаев могут трансформироваться в правовые нормы [60] .

Необходимо осознавать ограниченность права в регулировании вопросов применения цифровых технологий. Праву не следует приписывать качества, которые ему не присущи. Право имеет пределы своего регулятивного воздействия. Следует разграничивать нормы права и технические нормы. При этом последние должны служить инструментом, способствующим правовому регулированию. Правовые и технические нормы должны составлять единый механизм регулирования цифровых технологий.

Во-вторых, общественные отношения находятся в процессе постоянной трансформации и эволюции. В связи с этим не следует переоценивать значение цифровизации для финансового права. Так, только в XX веке экономические отношения дважды претерпели коренные изменения, переходя от рыночной экономики к социалистической и обратно. За последние 100 лет в нашей стране произошло пять денежных реформ (в 1922–1924, 1947, 1961, 1991 и 1993 годах.) [61] . Огромное значение для финансового права на рубеже XX и XXI веках имело принятие двух кодифицированных актов – Бюджетного кодекса и Налогового кодекса. Здесь же следует отметить и коренные изменения в системе государственного управления, в частности реформу федеральных органов государственной власти 2004 года. Образование в 2013 году мегарегулятора в лице Центрального банка Российской Федерации привело к трансформации модели правового регулирования деятельности кредитных и некредитных финансовых организаций и т. д. Перечисленное – лишь небольшая часть в ряде событий, которые существенно повлияли на финансовые отношения. Цифровизация должна быть воспринята как еще одно звено в соответствующей цепи.

В-третьих, возможность выделения в рамках предмета финансового права «цифровых финансовых отношений» в настоящее время вызывает сомнения. Так, суть собственно финансовых отношения ясна, она не раз становилась объектом исследований ведущих ученых-финансистов [62] . Между тем значение термина «цифровые отношения» порождает споры. В. А. Лаптев и О. А. Тарасенко выделяют три подхода к трактовке термина «цифровые отношения»:

– цифровые отношения – общественные отношения, осложненные «цифровым элементом»;

– цифровые отношения – отношения, складывающиеся исключительно в цифровом пространстве;

– цифровые отношения – отношения с участием как традиционных субъектов, так и киберфизических систем в отношении объектов материального мира и киберфизических систем [63] .

Таким образом, можно утверждать, что понятие «цифровые отношения» не является устоявшимся. Полагаем, что применительно к предмету финансового права наибольшее значение имеет не тот факт, что те или иные отношения являются «цифровыми», т. е. складываются в цифровом пространстве или иным образом осложнены «цифровым элементом», а то, что они являются финансовыми – возникают в процессе образования, распределения (перераспределения), использования и контроля за использованием централизованных и децентрализованных фондов денежных средств. Данный критерий отграничивает предмет финансового права от предметов иных отраслей российского права.