Грех
Шрифт:
Эта мысль невольно вызвала у нее приступ острой тоски и почти физической боли. Она даже удивилась столь бурной реакции, но поспешила ее списать на ужасное настроение и нервные срывы последних дней.
«Я просто одинока! Мне не может нравится какой-то глупый мальчишка! И на его звездные «регалии» мне совершенно наплевать!»
Фыркнув, она выключила телевизор, с трудом удержавшись от того, чтобы не запустить пультом в телевизор. Прямо в исчезающую нахальную рожу Гарри, разросшуюся на весь экран.
«Нет уж, пусть лучше будет работа, чем сидеть и переживать, скулить, как побитая собачка!» – решительно подумала она.
Стоило позвонить Трэйси и Фрэду.
Может, они ей что подкинут?
Глава 10
Ничто так не красит блондинку, как жуткая смерть
– Привет, – приведя себя в порядок и увидев в зеркале нечто больше, чем среднестатическое огородное пугало, Рита почувствовала себя намного увереннее. – Есть что-то интересненькое? – она зажимала трубку изящным белоснежным плечом, с удовольствием разглядывая себя в зеркале: волосы, уложенные в замысловатую прическу, яркая косметика, тональный крем и пудра, скрывающие почти не заметные морщинки и, увы, огромные синяки под глазами. Хрупкая фигура в очень короткой атласной юбке и короткая кофточка, почти топ, из того же материала, темно-синего цвета. Туфли она надела на высоких каблуках, которые страстно ненавидела, но благодаря им ее длинные ноги казались вообще умопомрачительной длины.
– Хм, смотря что ты имеешь в виду, – Фрэд искренне удивился. – Подруга, насколько я помню, тебя в воскресенье и пушечным ядром, запуленным прямо в кровать, с постели не подымешь! Что-то случилось? Ты нашла в постели ежа, укололась об него, и решила, что это – знак, – надо идти на работу? – дурачился он, искренне изумленный. Она почти видела, как его глаза расширяются до невообразимых размеров, а коротко остриженные красные волосы становятся дыбом, и почти слышала мелодичный звон множества сережек, когда он от изумления шевелил ушами. И представляла, как дергается его серьга в носу, когда ноздри расширяются. – Только не говори, что все-таки решила заняться со мной сексом! Я этого не переживу.
– Почему это? Я что, такая страшная и старая? – на миг его слова укололи ее, заставив вспомнить оскорбления, выслушанные сначала от малолетнего «гения» кино, а потом от полусумасшедшего садиста-начальника с личиком популярных в последнее время геевско-женственных пластмассовых куколок, которые считались писком сезона.
«Анимэшные мальчики наступают!» – мрачно подумалось ей. «Вокруг одни сплошные гееподобные импотенты. Впрочем… мне грех жаловаться на внимание красивых мужчин», – девушка самодовольно улыбнулась.
Собственное настроение обрадовало ее, словно вместе с откровенным нарядом из какой-то совершенно новой коллекции, соединяющей абсурд с женственностью, и с ярким макияжем она вернула часть себя.
Себя прежнюю. Сучку Риту Свои, безжалостную репортершу, совершенно равнодушную к чужим бедам. Пожалуй, если б она в подобном настроении случайно оказалась в толпе журналистов, штурмующих Мерседес принцессы Дианы и ее любовника-араба, то тоже даже и не подумала бы оказывать им помощь, с наслаждением снимая на камеру их последний вздох и принимая ставки насчет того, сколько они еще протянут.
– Да нет, просто потом бы у тебя снова поменялось бы настроение и ты бы меня убила. А я люблю себя живого, – паясничал он. Но она слышала в его голосе улыбку. – Так что ты имеешь в виду, детка? Чего твоя душенька желает от старика Фрэда?
– Тоже мне старик! – хмыкнула она. – Ты же меня младше. А судя по мозгам, то ты вообще ребенок. Ладно, так и быть, скажу: я хочу поработать! Сегодня, если можно. Есть хоть какое-то место, где мы можем появиться? Только, пожалуйста, не надо снова тащить меня в частный самолет нашего журнала и снова перелетать океан, чтобы целый день снимать пустую яхту какой-то посредственной знаменитости! Или вечеринку на этой яхте. А потом – спускать трап и едва не топиться, так как пара каких-нибудь жалких актеров обязательно напьется и прыгнет за борт. Конечно, это была бы очередная сенсация – особенно я в мокром, облегающем платье, висящая над водой и пытающаяся выудить из воды здоровяка с мускулатурой Арнольда Шварцнейгера… Я предпочту что-то более спокойное. Воскресенье все же. Так как, это реально?
– Вообще-то я обычно пропускаю мероприятия на выходных, так как знаю, что ты отдыхаешь. Обычно по выходным работает Трэйси или Линда. Ты же обычно отсыпаешься…
– Угу, потому что я в другие дни обычно рулю, – заметила она, поправляя синюю туфлю. – Так что? Ты сможешь мне что-то предложить? – настаивала Рита, уже начиная сердиться. – От этой твоей манеры тянуть кота за хвост я скоро с ума сойду!
– Да, есть у меня кое-что на примете, – он зашуршал бумагами. – Вот! – он обрадовался. – Нашел. Один небольшой прием. Точнее, одно мероприятие.
– Интересно, где? В Кембридже, Оксфорде, Ричмонде или Кью? – задумчиво протянула она.
– В Ричмонде. Неподалеку от парка с оленями, – добавил Фрэд, обожающий все детализировать. Там очень интересный особняк… Когда-то это была большая конюшня. Участок земли сохранился почти в первозданном виде, но лошадей там больше нет. Сегодня там соберутся Звезды. И американские тоже, – добавил он. – Вручается премия от молодежного журнала «Оксфорд для интеллектуалов». Будешь смеяться – самым сексуальным актерам и актрисам года.
– Очень мило, – она хмыкнула. – Такой вроде бы умный журнал, и такая дурацкая премия.
– Ну, они тоже люди… Понимают, что без секса сейчас – никуда, – она чувствовала, что он усмехается. – Даже интеллектуалы хотят размножаться.
– Судя по тем, кто сейчас преобладает, получается у них не слишком, – ухмыльнулась она в трубку. – Ладно… Идея интересная, хотя сам журнальчик ни о чем мне не говорит. Я вообще первый раз о нем слышу!
– Да он недавно открылся. Вот они как бы и совмещают презентацию второго номера и награждение. Чтобы привлечь к себе внимание, – охотно объявил парень. – Будешь смеяться, почти вся редакция состоит из эмигрантов!
– Эээ, беженцев? – уточнила она, поправляя прическу.
– Ну, можно сказать и да. Все очень просто, – затараторил он. – Они приезжают к нам из стран третьего мира якобы учиться… А потом остаются. Кто замуж выходит за кого попало– сгодятся даже нищие и калеки, кто на работу устраивается – аналогично, хотя бы подметать улицы. А вот самые активные начинают пробиваться более решительно. Вот видишь, журнал открыли! Глядишь, к пятидесяти годам уже известными станут. В общем, мы, естественно, идем с тобой вместе. Я хватаю свою незабвенную камеру, сейчас быстренько во что-то гламурное переоденусь, хоть и не люблю этот стиль. Хотя, если у них прием в бывшей конюшне, то можно натянуть костюм лошади. Или – по-ковбойски. Рваные джинсы, главное – шляпу и высокие кожаные сапоги со шпорами! О, даааа! – в экстазе протянул он. – Я буду крутым! Я буду очень крутым! Все станут от меня кончать!
– А у тебя есть такой костюм? – заинтересованно поинтересовалась она.
– Конечно! Слушай, я понял, какого сорта там будет вечеринка! – возбужденно воскликнул он. – Типа одного клипа… Там у девушки волосы, как солома, и у всех парней тоже. Желтые – а в них крысы. А еще там девчонка скачет на искусственном коне, с такими движениями, ну, ты меня понимаешь! И все это в баре, похожем на сарай! Здорово! И масса пива. Вот такое дело я люблю! А не этот гламур, эти постные рожи и приклеенные улыбки. Да, завидую я нам! И на парк поглазеем, оленей половим, пока никто не видит. И напьемся на халяву!