Грех
Шрифт:
Рита спускалась на лифте, ощущая, как ускоряется биение сердца. Она волновалась, но пыталась этого не показывать. Несколько раз глянула в зеркало, чтобы убедиться, что она выглядит «на все сто». Что тушь не потекла, а тени не осыпались, а помада не размазалась по передним зубам. Так как мама всегда выговаривала ей, если, по ее мнению, Рита не следила за собой.
В свое время ее отучили грызть ногти, ударяя по рукам, а также буквально всучивали модные журналы и заставляли смотреть передачи, посвященные косметике и новым линиям одежды.
Рита вновь почувствовала себя маленькой девочкой, которая изо всех сил пытается угодить матери. Когда-то она всерьез задумалась, а что было бы, если бы ее внешность не соответствовала материнским понятиям об идеале? Наверное, мама отправила бы ее на «свидание» к пластическому хирургу. К тому же, даже когда их общение почти полностью сошло на нет, мать все равно оплачивала ее визиты в салоны красоты и занятия фитнессом. Когда-то та даже выдумала, чтобы Рита ходила на йогу, но она отказалась, доказав, что не обладает необходимой гибкостью и желанием в зрелом возрасте учиться садиться на шпагат.
Тогда они в очередной раз разругались.
Вздохнув, Рита попыталась представить, изменилась ли мать хоть немного за то время, пока они не виделись. Но, в конце концов, пришла к выводу, что люди в таком возрасте уже никогда не меняются. Да и зачем?
Лифт остановился, и она с бьющимся сердцем отправилась к выходу.
Как оказалось, Рита успела вовремя: мать как раз выходила из своего изумрудного роллс-ройса.
Мать, как всегда, отвез шофер, так как она сама не любила водить. Он же и вежливо отворил дверь перед элегантно одетой женщиной.
Та лишь едва ему кивнула, и со снисходительной усмешкой направилась навстречу дочери.
Рита отметила, что мать выглядит потрясающе, как и всегда. Стройная, подтянутая, одета в золотисто-коричневый деловой костюм. Изящные туфли из крокодиловой кожи. Ее волосы были на этот раз выкрашены в темно-каштановый цвет.
– Привет, хорошо выглядишь, – Рита заметила как всегда придирчивый взгляд матери. – Только слишком бледна. И этот тональный крем не слишком подходит к тону твоей кожи. Он слишком темный. Тебе надо было брать тональный крем на два тона светлее, и, наверное, не эту марку.
– Да, мама. Конечно, мама, – ведя женщину к посту охранников, терпеливо отвечала она, по опыту зная, что переспорить мать совершенно невозможно. А, тем более, полностью ей угодить.
Когда проверили ее документы и их обеих впустили внутрь, Рита немного расслабилась. Предстоял разговор на деловую тему. А уж в этом плане они обе были профессионалками и просто были обязаны найти общий язык.
– Я им перезвонила и уточнила, что они от меня хотят, – голос матери звучал отстраненно и сухо. Выражение ее лица тоже было холодным. – Знаешь, они меня просто взбесили! Я бы ни за что не пошла, если бы мы с тобой не договорились встретиться.
Рита ощутила укол совести и одновременно раздражение.
– Извини, мама.
– Да ничего. Переживу. И не такое видала, – женщина почему-то тяжело вздохнула, удивив этим дочь. Кажется, впервые в жизни она видела на лице матери виноватое выражение, а в глазах – что-то похожее на сожаление и печаль.
Они некоторое время молча шли клифту. Возле лифта никого не было. Они зашли в кабинку в полном молчании. Наконец женщина заговорила снова, явно с неохотой, выдавливая слова:
– Однажды из-за меня погибло больше десяти человек. Вернее, одиннадцать. Это было ужасно. Я никогда этого не забуду!
Глаза Риты расширились, она открыла рот, застыв.
– Ты… ты серьезно? – наконец выдавила она. Рита не могла в это поверить.
– Да! – резко ответила женщина, сжав ручку сумочки. – Неужели ты думала, что я просто так, без всяких причин бросила отлично оплачиваемую работу на телеканале, разом похоронив и свою карьеру, и свои амбиции?!
– А я думала, что ты ушла с работы из-за моего отца. Ну, любовь – и все такое прочее… – она почувствовала себя одураченной, что все годы верила в эту сказку.
– Ролан, – женщина горько улыбнулась. – Он всегда был таким милым… И всегда меня поддерживал. Но я познакомилась с ним позже. Уже после всех тех ужасных событий. Я не хотела тебе об этом говорить. И вряд ли когда-нибудь расскажу подробности. Но… просто я хочу, чтобы ты поняла. Работа и карьера очень важны для любой женщины. И я рада, что ты делаешь прекрасную карьеру, – быстро добавила она, заставив Риту еще больше изумиться.
Дальнейший путь они проделали молча.
В конференц-зале, который резервировала то одна, то другая редакция журналов и газет, арендующих офисы, царила свободная атмосфера. Официальная церемония еще не началась.
Журналисты и приглашенные гости разбивались на парочки или стояли группками, увлеченно что-то обсуждая.
Трэйси с некоторой нервозностью проверяла свой цифровой диктофон и что-то одновременно пыталась посмотреть в ноутбуке.
На мгновенье оторвавшись, она помахала им, а затем полностью углубилась в свои дела.
Рита заметила, как взгляд матери становиться все более неодобрительным и презрительным. Проследив ее взгляд, она заметила несколько групп женщин, одни из которых явно напоминали лесбиянок, а другие – не менее явно – феминисток.
Впрочем, их ориентация и жизненная позиция отчетливо рекламировалась на бейджиках.
– Какой ужас! В наше время такого кошмара не было… И негры вокруг не ходили, как у себя дома, – заметив очаровательную длинноногую негритянку, явно флиртующую с невысокой полной блондинкой, почти прошипела женщина и отвернулась. – Ладно, дождусь окончания этого фарса – и отправимся ужинать. Надо будет как следует напиться, чтобы забыть этот кошмар. Женщина криво ухмыльнулась. – Да, пожалуй, я тебе могу только посочувствовать. Сейчас быть журналисткой – это сплошное смертоубийство и грязь.
– А раньше что, грязи не было? – подколола ее Рита.
Они уселись за столик, дожидаясь начала церемонии. Увидев их, невысокая и худощавая женщина в огромных очках, теряя бумаги, кинулась к ним.
– Была. Она всегда была. Просто за время, когда я не работала, мне удалось про это забыть. Почти удалось.
– О, вы ведь Мэри Вэллоу?! – воскликнула женщина, добежав до них. – Я очень, очень рада, что вы все-таки пришли! Потому что награждать знаменитостей без их присутствия как-то не слишком увлекательно. Это не то. Ну, вы ведь меня понимаете… В общем, не волнуйтесь, ничего сложного не будет. Мы просто вспомним список ваших заслуг, а потом вручим вам статуэтку. Мы ее специально заказали для вас. Она такая… особенная.