Чтение онлайн

Чувствуя страшную усталость, она нагнулась, подобрала телефон и, поставив его на место, двинулась в спальню. Глядя в темноту, она вспоминала, как все было в первый раз — как он нес ее сюда на руках, прижимаясь губами к ее груди. От этих воспоминаний ей стало совсем плохо. Почему его сейчас здесь нет? Почему?!

Щелкнув выключателем, она тут же заметила на столе связку ключей. Его ключи. Ключи от ее квартиры!

Она представила себе, как он стоит здесь, играя ключами, а затем бросает на стол с таким видом, будто ему все равно, будто она для него ничего не значит.

Медленно, пересиливая себя, она подошла к шкафу, где он хранил свою одежду. Пусто! Анна повернулась и посмотрела на туалетный столик. Вместе с двумя фигурками из слоновой кости, которые Каллум оставлял здесь, исчез лосьон после бритья.

Она тяжело опустилась на кровать. Уехал. И забрал все с собой.

Все выходные она просидела у телефона, ожидая звонка и повторяя про себя те слова, которые ему скажет. Анна не сомневалась, что Каллум позвонит… когда-нибудь — когда захочет услышать ее мнение. Однако он не звонил, а на оставленные на автоответчике сообщения никак не реагировал.

Жанна приходила ее проведать, одновременно излучая сочувствие и оптимизм. Анна была благодарна ей за участие, хотя и не хотела, чтобы кто-то вторгался в ее личную жизнь.

В понедельник утром она пришла в редакцию позже обычного. Ей это показалось или на нее действительно смотрели как-то странно? Неужели все знают, что она сделала аборт? Неужели они сидят и втихаря обсуждают ее поступок? Анна сказала секретарше, что проходит тесты для медицинской страховки, однако девушка вполне могла подслушать ее разговор с доктором Левисом. Или же Жанна проболталась.

Опустившись в кресло, Анна безучастно посмотрела на разложенные на столе бумаги. Затем включила компьютер и стала просматривать текст, одну страницу за другой, абсолютно не понимая, что там написано.

За полупрозрачной стеклянной дверью можно было видеть целую очередь желающих получить аудиенцию.

Анна нажала на кнопку селектора.

— Да, Анна?

— Кто хочет меня видеть?

— Люси нужно, чтобы вы одобрили разворот, — после короткой паузы ответила секретарша. — Майку срочно необходимо переговорить с вами относительно второго номера, а Жанна принесла обложки, которые вы хотели видеть.

— Ладно. Попросите Жанну войти и скажите остальным, что мы их вызовем по селектору, когда я освобожусь.

— Будет сделано!

Снаружи послышались приглушенные голоса, и очередь рассеялась. Постучав по стеклу, Жанна просунула голову в дверь.

— Можно?

— Конечно, — кивнула Анна. — Что принесла?

Положив перед начальницей новый вариант обложки, Жанна ждала ее реакции. Пристально посмотрев на пленки, Анна подняла взгляд и улыбнулась.

— Вот эта подойдет, — проговорила она, отодвигая одну из них в сторону.

— Точно? Может, сделать заголовки покрупнее или еще что-то? настаивала Жанна, не привыкшая к легким победам.

— Тебе хочется поспорить?

— Нет. Все получилось великолепно. Я пущу это в ход.

Опустив глаза, Анна начала перебирать бумаги, лежащие на столе. Когда она вновь подняла голову, Жанна все еще была здесь.

— Что-нибудь еще?

Не ожидая приглашения, Жанна села и наклонилась вперед.

— Каллум! Он звонил моей секретарше. Похоже, О'Нил решил отменить съемки, о которых договаривался с нами. Сказал, что на время уедет собирается в Восточную Европу для работы над каким-то книжным проектом или что-то в этом роде.

Анна ничего не ответила. К горлу подступила тошнота. Она смотрела перед собой невидящим взглядом.

Наклонившись, Жанна сжала ее руку.

— Мне очень жаль, Анна. Может, ему просто нужно время. Ты знаешь, как это бывает…

— Все в порядке, — через силу ответила та. На ее ресницах повисли слезы, и она очень надеялась, что они не упадут. — Со мной все хорошо, прошептала она и стиснула руку Жанны.

Не желая смотреть в глаза подруги — возможно, боясь заметить в них жалость к себе, — Анна отдернула руку, отвернулась к компьютерному экрану и сделала вид, будто что-то ищет в тексте.

Когда за директором по оформлению наконец закрылась дверь, Анна поникла в кресле и глухо застонала, мучаясь от терзавшей ее нестерпимой, нечеловеческой боли.

В следующие дни и недели Анна находила спасение в работе. В промежутках между редакционной суетой и мучительными ночными часами ей было безразлично, куда идти и что делать. Память, словно палач, безжалостно пытала ее, заставляя признаться в допущенной ошибке. Она снова и снова, словно старый видеофильм, мысленно прокручивала одни и те же сцены и каждый раз находила в них новый смысл, хотя слова оставались прежними, да и конец тоже.

Примерно через месяц после аборта ей пришлось отчитываться перед правлением. В ней заметили перемену — она как будто стала рассеянной; поговаривали, что это связано с личными проблемами. Последний номер получился не слишком удачным, не так ли? В нем нет искры, нет того свежего взгляда, которым отличался предшествующий. В общем, члены правления недовольны тем, как идут дела. К концу недели они пожелали просмотреть планы трех следующих номеров.

Анна понимала, что они правы. Да, минувшие четыре недели она работала не в полную силу, причем об этом знали все. Но положение еще не безвыходное. Многое можно изменить.

Полагаясь на свое чутье, она с головой ушла в работу. До пятницы еще четыре дня. Она успеет! К несчастью, в среду последовал еще один звонок, лично от Гая Поркаро, — ее вызывали в пентхаус. Там без всяких церемоний ей вручили чек и объявили, что в ее услугах больше не нуждаются.

Выйдя из лифта, ошеломленная Анна направилась в женский туалет, где ее вырвало прямо на пол.

— Черт! Черт, черт, черт! — закричала она, глядя на плавающее на полу содержимое своего желудка.

Добравшись до своего кабинета, она велела секретарю собрать всех в конференц-зале, где и объявила о своем уходе. Последовали замешательство и гнев, слезы и объятия — в общем, весь спектр эмоций, а потом Анна удалилась, полная решимости не давать воли своим чувствам.

Жанна догнала ее в коридоре и проводила до первого этажа.

— Что теперь? — спросила она, взяв бывшую начальницу за руки, когда они оказались в вестибюле перед вращающимися дверями.

— Не знаю, — призналась та. — Наверное, вернусь в Англию.

— Нет, тебе надо остаться, Анна. Подыщешь что-нибудь еще.

— Вряд ли, Жанна. Меня теперь здесь ничто не держит.

— Но…

— Нет. Все кончено. — Анна вытерла рукой глаза и протянула руку, чтобы смахнуть слезу со щеки подруги. — Я сообщу тебе свой адрес, как только устроюсь. Ладно?