Чтение онлайн

– Оставь,– Томас махнул рукой.– Она все понимает. Просто ей нужно время, чтобы смириться с этим. Все будет хорошо.

Дарио посмотрел ему прямо в глаза, и выражение их было необычайно серьезным:

– Вы правда так считаете?

«И что ты ему скажешь?»

– Я верю,– твердо ответил Томас.– А значит, так будет.

В ночь перед отбытием в Ареццо, Томасу Эккеру впервые приснился его отец.

Уильям Эккер стоял перед ним, одетый в такую же простую черную рясу, которую носил его сын. На груди Уильяма висел простой деревянный крест на шнурке, а в руке у него были четки. Лицо Уильяма, одновременно незнакомое и такое родное, выражало глубочайшую озабоченность, и, вместе с тем, любовь.

– Отец?

Томас приподнялся на кровати. Его охватило небывалое волнение. Но что еще более удивительно, юноша чувствовал, что полностью владеет своим телом и разумом. Астарота в его сне не было.

– Мальчик мой,– Уильям улыбнулся, и на Томаса накатила волна тепла.– Я так тобой горжусь. Прости, что я не могу быть рядом, но поверь, я всегда наблюдаю за тобой и мамой. Я…

– Отец, почему ты это сделал? – на языке Томаса вертелось так много слов, но первым вырвался именно этот вопрос, который он старательно хоронил как можно глубже в себе.– Почему ты позволил демону овладеть мной? Неужели это лучше честной, праведной смерти?

По лицу Уильяма пробежала дрожь.

– Ты спасаешь жизни,– тихо ответил он.

– А моя жизнь? Она разве может быть спасена?– глаза Томаса предательски защипало.

– Прости,– Уильям присел на краешек кровати и сцепил руки пере собой; четки качнулись, и отблеск луны отразился на бусинах.– Но послушай, у меня мало времени. Не езжай в Ареццо. Я молю тебя, Томас, не езжай туда. В Ареццо смерть.

– Ты знаешь, кто там?– Томас задал этот вопрос помимо собственной воли, несмотря на то, что на уме у него был десяток других.

– Знаю. Знаю и не могу тебе сказать. Но верь мне, Томас, тебе не справится с ним. И Астарот тебе не поможет.

– Отец,– Томас подался вперед, чтобы коснуться отца, но его рука прошла сквозь густой туман.– Отец!

– Я люблю тебя,– сказал Уильям прежде, чем растаять в воздухе.– И всегда буду любить.

Томас проснулся и резко сел в кровати, хватая ртом воздух. Его ночная рубашка была мокрой от пота и неприятно липла к телу. Он нащупал на тумбочке кружку с водой и залпом осушил ее до дна. Во рту неприятно горчило, а сердце бухало в груди так, что казалось, оно перебудит весь дом.

«Поздравляю с семейной встречей», ехидный голос Астарота в его голове звучал на удивление привычным и даже родным.

– Tace 14 ,– привычно огрызнулся Томас.

«Видимо, в Ареццо и вправду творится что-то настолько плохое, что душа твоего папаши каким-то образом нашла путь в наш мир, чтобы предупредить тебя», Астарот не обратил внимания на ненавистную латынь. «Ты точно хочешь туда отправиться?»

– Ita est 15 ,– Томасу удалось немного успокоиться, и голос его звучал тверже и увереннее. – Кто, как не я?

«Святоши из Ватикана».

– Но Дарио обратился именно ко мне. Я не знаю, кто вел его: Господь, мой отец или кто-то еще, но я точно знаю, что это не просто так.

«Как скажешь. У вашей семьи поразительная тяга к самоубийству».

– Я попробую поспать еще немного перед дорогой. Прошу, не мешай мне своими… замечаниями.

Астарот ничего не ответил, но Томас все равно проворочался в кровати почти до рассвета. В его голову лезли тяжелые мысли, которые он никак не мог отогнать. Что означает страшный ритуал, который совершил маленький Маркус, и кого этот ритуал призвал? Хватит ли ему, Томасу, сил справиться с этим? И что, если Астарот… предаст его?

«Не предам», вдруг раздалось у него в голове. «Ты, кажется, собирался спать, а не заниматься самобичеванием».

– Grazie 16 ,– прошептал Томас.– Grazie.

Рассвет залил комнату Томаса теплым солнечным светом. Выглянув в окно, он с наслаждением вдохнул пока еще прохладный утренний воздух, полный сладких и свежих запахов цитрусов и моря.

Анна уже возилась на кухне, спешно собирая им в дорогу припасы.

– Доброе утро,– он поцеловал ее в щеку и ничего не сказал про ее заплаканные глаза.– А где наш гость?

Она неопределенно махнула рукой в сторону двора, и Томас вышел наружу, с удовольствием подставляя лицо солнцу.

Дарио обнаружился неподалеку – возился с невысокой и худой кобылой мышиного цвета. Кобыла то и дело хлестала хвостом по бокам и недовольно фыркала, кося на хозяина темным глазом. При виде Томаса, кобыла тонко взвизгнула и прижала уши к голове. Дарио тут же обернулся.

– Святой отец, вот и вы,– он слегка поклонился, прижав руки к груди.– Ваша мать была очень добра этим утром. Я предлагаю отправляться, как только мы позавтракаем.

Томас хотел было ответить, но кобыла снова взвизгнула и попыталась укусить его. Дарио выглядел озадаченным.

– Прошу прощения за нее,– пробормотал он, хлопая животное по холке.– Обычно Белла очень дружелюбна. Не знаю, что на нее нашло.

– Животные не очень-то меня жалуют,– ответил Томас, стараясь не встречаться с раздраженной кобылой взглядом.– Как вы могли заметить, собственной лошади у нас нет.

– Если вы не ездите верхом, это здорово нас задержит…– озвучил Дарио мысль, которая тревожила и Томаса.– Может, вы все же попробуете?

«Лошади – не мой профиль, я предпочитаю пресмыкающихся», раздался в голове Томаса раздраженный голос. «Но, раз это необходимо… Давай найдем какую-нибудь клячу. Я справлюсь с ней».

Кляча нашлась у соседа Эккеров. Старый Джузеппе, ведя своего мерина под уздцы, предупредил:

– Вы с ним построже, святой отец. Он у меня норовистый.

Мерин по кличке Каштан и правда оказался с норовом: укусил зазевавшегося Томаса за ногу и попытался цапнуть кобылу Дарио. Томас весь извелся, ведя его к себе во двор.

Анна уже ждала их. Она помогла уложить еду и воду в седельные сумки и молча и отстраненно наблюдала, как мужчины проверяют подпруги. Наконец, Томас подошел к ней прощаться, и она, не сдерживаясь, порывисто обняла его.

– Ты только вернись, мой мальчик,– шептала она, не обращая внимания на слезы, льющиеся по ее щекам.– Ты только вернись, пообещай мне.

– Обещаю,– он поцеловал ее в макушку и вдохнул теплый сладкий запах ее волос. – Совсем скоро я снова буду читать проповеди в нашей церкви и помогать тебе по хозяйству. Все будет хорошо.