Чтение онлайн

Тимми, крякнув, указал пальцем в небо. Эрик посмотрел. Далеко наверху в бескрайней как море синеве разгоралась звезда – сполох огня, выброшенный уходящим из атмосферы кораблем. Над горизонтом висел бледный полумесяц, сеть городских огней делила поле зрения пополам.

– Грузовик, – сказал Эрик. – Все, что не боится перегрузок, гоняют толкачами.

– Знаю, – отозвался Тимми.

– Тебе никогда туда не хотелось?

– Чего ради?

– Ну мало ли, – проговорил Эрик, высматривая клиентку. Он видел ее фото: высокая кореянка с синими волосами. Кем она была в прежней жизни, он не знал и знать не хотел. Бартон велел сделать из нее совсем другого человека. – Ну, нассать в окно, и пусть все думают, будто дождь пошел.

Тимми из вежливости хихикнул.

– Я бы, если бы мог, вот что сделал. – Эрик широко взмахнул здоровой рукой. Словно кадр очертил. – Убрался бы из колодца ко всем чертям. Там все равно, кто ты таков, лишь бы дело знал. Серьезно, там сейчас охренеть какой дикий запад. Хочешь в аризонский Томбстоун, ищи его на станции Церера. Так мне говорили.

– Чего же не улетишь? – спросил Тимми. В его тоне не было пренебрежения. Только сдержанное любопытство. Отчасти за это Эрик и любил Тимми. Его ничем всерьез не проймешь.

– Отсюда? Ничего не выйдет. Я от роду без регистрации.

– Мог бы признаться, – сказал Тимми. – Регистрируют в любое время.

– А потом тебя отслеживают, мониторят и оставляют подыхать на базовом, – докончил Эрик. – И на профобучение мне нипочем не попасть. Там очередь на восемь, а то и на десять лет. Пока дождусь, уже не подойду по возрасту.

– Ты бы мог сам сварганить, – заметил Тимми. – Соорудить себе новую личность и пропихнуть в начало списка.

– Может, и мог бы, – признал Эрик. – Если б мне дали пару лет вылизать все до блеска, как я делал для Бартона. Он-то с моими документами куда хочет попадет.

– Так что же ты не возьмешься? – снова спросил Тимми, эхом повторяя интонации первого вопроса.

– Наверное, не так уж мне хочется. Да и работа у меня есть, скажешь, нет? Где же эта зараза, а? – спросил Эрик, не замечая, что, по обыкновению, желая сменить тему, перешел на сплошные вопросы. И бессознательно сжал кулак на больной руке.

Тимми кивнул, прищурился, высматривая на улице запропавшую клиентку.

Они чуть не всю жизнь прожили так, на улице. Проституция и эксплуатация незаконных детей объясняли большую часть незарегистрированных рождений в этом городе. Никто не знал, сколько таких мужчин и женщин болтались на окраинах балтиморской жизни, сколько из них так и умирали, не попав в огромные базы данных ООН. Эрик мог припомнить около сотни таких – замешавшихся среди законных граждан, подобно членам тайного общества. Они собирались в обреченных на снос или захваченных зданиях, создавали теневой рынок экономики и выжимали из своей странной анонимности все возможное. Эрик, разглядывая изрытый ямами асфальт улицы, прямо сейчас насчитал бы на нем троих или четверых знакомых, которые оставались призраками для огромной мировой машины. Включая его и Тимми – полдюжины таких дышали одним воздухом под золотыми следами орбитальных транспортов. Внизу оставались заполненные гнилой водой канавы, черные плевки жвачки и вара на мостовой, запах мочи и плесени и вокруг всего этого – океан. Эрик смотрел в небо с тоской, которой не желал признавать даже перед самим собой.

Он хорошо себя знал, знал, чего хочет, чем недоволен, и успел с этим примириться. Черная пустота, в которой заслуги значили больше, чем место в списке бюрократа, где бордели получали лицензию, а проститутки организовались в профсоюз, где свобода означала корабль с экипажем и работой, позволяющей расплатиться за пищу и воздух… в ней была берущая за сердце романтика. На Церере, на Тихо, на Марсе медицинские технологии отрастили бы ему изувеченную руку, выправили бы укороченную ногу. Те же технологии существовали в каких-нибудь восьми милях от этой заплеванной мостовой, но на пути к ним стоял тройной барьер: отсутствие регистрации, очередь на базовое медобслуживание и способность Эрика держаться вопреки увечью. В сравнении с этим космос казался ближе. Там он мог бы стать самим собой. Эта мысль была для него манящей, властной, пугающей, как для подростка – обещание секса. Эрик тысячу раз решал попытаться, сделать себе выездные документы и сбросить цепи Земли, Балтимора, привычной жизни. И тысячу один раз откладывал на потом.

– Поднимайся, – сказал Тимми.

– Видишь ее? – спросил Эрик.

– Не-а. Вставай.

Эрик поерзал, нахмурился. Тимми смотрел на восток с легким любопытством случайного зеваки, наблюдающего за чужой бедой. Эрик встал. На перекрестке через квартал от них затормозили два бронированных фургона. Их борта украшали четырехконечные звезды. Из машин выскакивали мужчины или женщины – не разобрать под защитным снаряжением. Рот наполнился металлическим привкусом страха. Тимми, опустив сильную руку ему на плечо, мягко, но уверенно подтолкнул на другую сторону улицы. На перекрестке к северу остановились еще два фургона.

– Что за хрень? – спросил Эрик тонким, зазвеневшим в его собственных ушах голосом.

Тимми уже подводил его к приземистой пятиэтажке напротив. Эрик уперся.

– Мой терминал. И архив, надо за ними вернуться.

Низкий, нечеловеческий голос расколол воздух; слова, сконструированные в звуковой лаборатории, звучали отчетливо, ясно и устрашающе. «Проверка службы безопасности. Оставайтесь на месте, держите руки на виду, пока персонал службы не отпустит вас после проверки. Проверка службы безопасности…» На перекрестке люди в полицейских доспехах уже допрашивали трех мужчин. Один – тощий сердитый человечек с обстриженными почти наголо черными волосами и темной кожей – что-то выкрикнул, и безопасники заставили его опуститься на колени. Биометрия – сканирование отпечатков пальцев, радужки, экспресс-тест на ДНК – заняла несколько секунд, и все это время мужчина простоял, растопырив руки, со стянутыми за спину локтями.

– По-моему, отработал ты со своим терминалом, – сказал Тимми. – По-моему, у тебя его больше нет.

Эрик застыл, застряв между звериным порывом к бегству и желанием спрятать улики. Толстые пальцы Тимми сжали его здоровое плечо. На лице большого парня возникла легкая озабоченность.

– Уходим, пока и тебя не взяли с ним заодно. Прошлое поручение Бартона я вроде как пролюбил. Позволь не запороть второе дело – не попадайся.

«Проверка службы безопасности. Оставайтесь на месте, держите руки на виду, пока персонал службы не отпустит вас после проверки…»

Эрик проглотил слюну и кивнул. Говорить он не мог. Тимми развернул его к дверям дома и подтолкнул.

На улице медленно сближались две группы безопасников – переходили от человека к человеку, от двери к двери, с этажа на этаж. До конца операции им предстояло идентифицировать триста сорок три человека и задержать четверых, помеченных в базе данных на розыск. Трое лиц без регистрации будут установлены, введены в систему и задержаны для расследования. Двоим незарегистрированным, отказавшимся назвать имя, присвоят условные имена. Операция, охватившая три квартала, выявит нелицензированную клинику с тремя детьми в ужасающем состоянии, семь фунтов психоактивных веществ класса S, восемьдесят два случая незаконной деятельности и интерфейс с выходом в сеть и доступом к архиву, выданный синеволосой задержанной в расчете на более легкий приговор. Все это займет десять часов и еще не кончится, когда Тимми с Эриком вынырнут из не отмеченного на плане служебного тоннеля, соединившего пятиэтажку с заброшенной насосной станцией на побережье.

Они держались вместе: Эрик глубоко засунул в карман усохшую руку, Тимми сохранял свою неизменную дружелюбную мину. Эрик беззвучно плакал. Над ними уходил транспортный корабль, его золотой выхлоп уже скрылся, оставив в небе лишь струйку дыма.

– Я покойник, – сказал Эрик. – Бартон меня прихлопнет на хрен. У них мой терминал. В нем всё.

– Ты погоди, – остановил его Тимми. – Как это: «всё»? И на Бартона?..

– Нет. Что я, дурак? На Бартона я ничего не сохранял. Но я его не вымыл после ввода данных. Хотел отмыть, когда закончим. У них останется ДНК. Вот гадство, могли быть и отпечатки. Не знаю.

– Ну и что? – пожал плечами Тимми. – Тебя же нет в системе.

– Теперь есть, – сказал Эрик. – Стоит им взять меня за что угодно, тут же высветится связь с этим драным терминалом. Они поймут, чем я занимался. И начнут задавать вопросы.

– Ты им ничего не скажешь, – едва ли не виновато проговорил Тимми.

– До этого не дойдет. Бартон узнает, что у них моя ДНК, а от меня дорожка к нему. Я теперь ниточка, парень. Я покойник.

По всему городу захлопывались ловушки.

На севере шестьдесят бронированных безопасников блокировали перекрестки и закрыли станции метро. Поквартирные обыски приближались к семиэтажному офисному зданию, контролировавшемуся Локой Грейга. Местные попрятались кто куда: в ванные, в подвалы и забитые сажей кирпичные дымоходы. Лишь бы укрытие обладало достаточной плотностью, чтобы отразить инфракрасные сканеры, эхолокаторы и датчики сердцебиения, которыми снабжали группы «Звездной спирали». Сигнал сети пропал. Люди «Звездной спирали» продвигались плотным строем, вынужденные полагаться на собственные глаза, а не на технику, и походили в своих доспехах на огромных сверчков. Заблокировав периметр здания, они установили мониторинг, отслеживая вибрацию голосов на оконных стеклах. Волна стрекозок – крошечных разведочных дронов – ворвалась внутрь, и на миг можно было поверить, что до применения силы не дойдет. Но тут все маленькие дешевые роботы «Звездной спирали» разом осыпались наземь, сбитые контрмерами Локи Грейга, а дом расцвел дульными вспышками. До заката погибли семнадцать людей Локи Грейга, среди них Эдуард Хопкинс и Тона Дзурбан, считавшиеся земными координаторами действовавшего в Поясе синдиката. Столб поднявшегося над зданием дыма на несколько часов затмил свет и к утру оставил в воздухе серую муть.