Чтение онлайн

– Ну да! Ракель уже показала тебе, что есть мужики покрасивее тебя.

– Скоро она будет говорить иначе. Очень скоро Кэмерон признает, что я настолько красив и неотразим, что никто не смог бы сравниться со мной. Включая тебя, приятель.

– Ладно-ладно, заткнись ты уже! Все и так прекрасно знают, что ты – самовлюбленный павлин с пушистым хвостом, который не может прожить день без упоминания о своей неотразимости.

– Ну я же не виноват, что природа сделала меня таким красавчиком, по которому все девчонки мира слюнки пускают.

Терренс с гордым видом поправляет свою густую черную шевелюру.

– А мне так приятно знать, что они оценили меня по достоинству, – уверенно добавляет Терренс.

– Да-а-а… – резко выдыхает Бенджамин. – По-моему, девчонкам стоит поменьше хвалить тебя. А то ты что-то совсем зазнался.

– Нет, ну а что во мне может быть не так? Я же идеален! Прямо как картинка! Шикарные густые волосы, ослепительная улыбка, пронзительные глаза… А уж какое у меня сексуальное тело… М-м-м… Любая девчонка мечтает оставить на нем свои нежные поцелуи и поласкать его своими мягкими ручками…

– Ох, ну ты и наговорил про себя! – тихонько хихикает Бенджамин.

– Только чистую правду.

– Слушай, МакКлайф, а ты не боишься, что в один прекрасный день девушки перестанут обращать на тебя внимание?

– С чего бы вдруг? – громко ухмыляется Терренс.

– Ну вот станешь ты стариком, а девушки и женщины перестанут считать тебя привлекательным и сексуальным.

– Поверь мне, Бенджамин, даже если я стану стариком, то это не сделает меня менее привлекательным, – уверенно заявляет Терренс. – Я буду становиться лучше с каждым годом, прямо как хорошее вино.

– Готов поспорить, что у тебя начнется депрессия, если все разом перестанут говорить, что ты неподражаемый красавчик и восхищаться всем, что в тебе есть.

– Этого никогда не случится. Я буду чертовски сексуальным даже тогда, когда придет мое время воспитывать внуков.

– Ты так в этом уверен?

– Ну есть же женщины, которые в пятьдесят лет выглядят как молоденькие девочки. Так вот и я собираюсь выглядеть как на двадцать пять, когда мне исполнится пятьдесят.

– Не будь таким уверенным, Терри, – уверенно говорит Бенджамин. – Красота не вечна, так же, как и молодость.

– Верно, не вечна. Но старость – не всегда является синонимом слову «непривлекательность».

– Утешай себя, приятель, утешай. Ты будешь молоденьким красавчиком только до определенного возраста. А потом все – никому ты больше не будешь нужен. Ну… Может, только веселым бабулькам, которые также не хотят стареть и чувствуют себя как девочки.

– Ха, а ты думаешь, что сам будешь таким шикарным красавчиком и не перестанешь гулять с девчонками до самой смерти? – по-доброму ухмыляется Терренс.

– А может, и буду! – с гордо поднятой головой восклицает Бенджамин.

– Ничего, дружище, придет и твое время. Рано или поздно ты превратишься в дряхлого горбатого старика с очками и тросточкой.

– Мечтай, МакКлайф, мечтай. Вот как раз я буду неотразимым красавчиком, когда состарюсь. И буду с радостью кадрить симпатичных бабулек.

– Окей. Может, хоть в семьдесят лет тебе повезет, и ты встретишь ту, которая будет соответствовать всем твоим запросам.

– Надеюсь, однажды ты наконец-то поймешь, что не будешь вечно молодым и красивым, а юные девочки не всегда будут пускать по тебе слюни.

– Паркер, заткнись, пожалуйста.

– Я-то заткнусь! Но я все равно останусь при своем мнении.

– Ар-р-р… – раздраженно рычит Терренс, закатив глаза.

– Не бесись, Терри. То, что ты напыщенный, самовлюбленный индюк – ни для кого не секрет. Весь шоу-бизнес знает о том, как сильно ты обожаешь себя. И Ракель только что тебе это доказала.

– Заткнись, пожалуйста.

– Я нисколько не сомневаюсь в том, что даже если ты начнешь с кем-то встречаться, то все равно будешь любить себя гораздо больше, чем девушку.

– Твою мать, как же ты меня раздражаешь, Бенджамин Паркер. С самого детства.

– А я не виноват, что девушки по своему желанию одаривают меня все своим вниманием и не проходят мимо меня, не бросив взгляд в мою сторону, – невинно улыбается Бенджамин. – Ну а я этому только рад. И всегда готов уделить внимание каждой красавице, которая мне понравится.

– Не мечтай о том, что я останусь без женского внимания, – уверенно отвечает Терренс. – Я не доставлю тебе удовольствие наблюдать за тем, как девушки не посылают мне свои восхищенные взгляды.

– Ну ладно-ладно, Терренс, не переживай ты так. Однажды ты станешь чертовски неотразимым дедушкой, а бабушки не дадут тебе проходу и будут умолять взять их в жены.

– Был бы ты сейчас со мной, я бы точно огрел тебя по башке чем-нибудь тяжелым. Ну или хотя бы просто хорошенько надрал тебе задницу.

– Да я вообще везунчик!

– До следующей нашей встречи. Уж тогда-то я оторвусь и покажу тебе, кто из нас самый привлекательный и неотразимый.

– Ох, МакКлайф, ты неисправим…

Бенджамин и Терренс еще долгое время болтают по телефону обо всем на свете и пару-тройку раз о чем-нибудь в шутку спорят. Это вообще их любимое занятие – выяснять, кто из них лучше, будут ли они красивыми и привлекательными лет через десять или двадцать или что-то в этом роде.

После разговора со своим другом детства Терренс не спешит отправиться к себе домой, а продолжает без дела гулять по парку, до которого доходит за то время, пока ведет оживленную дискуссию с Бенджамином. Он планировал спокойно походить, подышать воздухом и немного расслабиться. Однако спустя какое-то время мужчина встречает сначала некоторых представителей папарацци, которые фотографируют его со всех сторон и задают ему какие-то вопросы, а затем его окликают компания из нескольких молодых девушек, которые с радостными возгласами подбегают к МакКлайфу, едва увидев его где-то вдалеке.

– Это же Терренс МакКлайф! – с широкой улыбкой возглашает одна из девушек.

– Это он! – произносит сначала одна девушка, а потом другая.

– Боже, боже, Терренс, можно взять у вас автограф? – радостно спрашивает какая-то юная девушка.

– А можно с вами фотографироваться? – с жалостью во взгляде умоляет другая девушка.

– Конечно, с удовольствием, – с легкой улыбкой кивает Терренс. – И автограф оставлю, и сфотографируюсь.

Терренс берет блокнот и ручку у одной из девочек и оставляет на ней свою подпись, предварительно спросив, как ее зовут.