Чтение онлайн

— Не двигайся, — предупредил он, приковав свой взгляд к моему. — Я хочу посмотреть, как ты будешь бороться с этим.

— С чем бороться?

— С твоим биологическим желанием трахаться.

Я застонала и закрыла глаза. Заставляя себя сохранять неподвижность, я чувствовала каждый дюйм его внутри себя. Его длину, толщину, то, как он растягивается и заполняет меня. Каждый мускул моего тела был напряжен, вены пылали огнем, который грозил сжечь меня дотла. Мои ноги начали дрожать, и я вцепилась в его плечи, впиваясь ногтями в его плоть, борясь с болью, от которой мои внутренности завязывались и скручивались, а тело было на грани разрыва.

— Святой, не делай этого.

— Ш-ш-ш, Мила. — Он поднял руку, чтобы смахнуть с моего лица кудри. — Я хочу, чтобы ты знала, каково это. — Он просунул руку между нами, и его большой палец нашел мой клитор, дразня меня нежным прикосновением. — Я хочу, чтобы ты испытала напряжение и агонию от невозможности расщепить свой путь к получению удовольствия, которого требует все твое гребаное существование.

Мое тело дрожало. Сердце заколотилось в груди. Сердцебиение участилось, и я едва могла сделать вдох.

— Мне нужно двигаться. — Мои бедра сдвинулись всего на дюйм, и я почувствовала, как он всей своей длиной упирается в мои внутренние стенки, ощущение было настолько сильным, что стон вырвался из моего горла и пронесся мимо губ.

Внезапно Сэйнт схватил меня за талию, больно впиваясь пальцами в мою плоть.

— Ты играешь не по правилам.

— Ты прав. Я ненавижу твои гребаные правила. — Я стиснула зубы, желание быстро переросло в яростную похоть.

Я еще глубже впилась ногтями в его плечо, решив получить свое чертово удовольствие. Но его вторая рука опустилась вниз, и он обхватил мою талию так крепко, что стало больно, и заставил меня не шевелиться, наши глаза были прикованы друг к другу.

— Я всегда устанавливаю правила, Мила. Ты уже должна это знать.

— Глупой я была, когда думала, что мы уже прошли тот этап, когда тебе нужны правила только для того, чтобы ты мог поехать в какую-то поездку за властью.

Быстрым движением руки он схватил меня за волосы и потянул мою голову в сторону. Боль пронзила мой скальп, и я зашипела в агонии.

— Ты думаешь, что теперь, когда ты беременна, у тебя есть преимущество? Что вынашивание моего семени в твоем чреве как-то меняет субординацию?

— Ты делаешь мне больно.

— И все же ты хочешь оседлать мой член.

— Полагаю, теперь я мазохистка, не так ли?

— Нет. — Он склонил голову набок. — Это делает тебя моей. — Он отпустил мои волосы и убрал руку с моей талии. — Трахни меня.

Я сузила глаза, не обращая внимания на пульсирующую боль, которую оставило его жестокое прикосновение чуть выше моего бедра.

— Кажется, сейчас у меня пропал аппетит к чертовому оргазму.

Его сапфировые глаза горели яростным доминированием, железным превосходством, которое ясно давало понять. Я была его. Со мной можно было делать все, что он пожелает. Поклоняться или разрушать. Защищать или ломать.

— У тебя есть пять секунд, чтобы пошевелить жадными бедрами и оседлать мой член так, будто это последнее, что ты когда-либо сделаешь, или, клянусь Богом, я не буду прикасаться к тебе неделями. Один…

Я молчала, не сводя с него пристального взгляда, и в моих жилах пульсировал вызов.

— Два…

Он покачал бедрами, едва уловимое движение, напомнившее мне, как хорошо он чувствуется внутри меня.

— Три…

Я выдохнула с трудом, когда мое тело снова начало гореть.

— Четыре…

Я прикусила губу, желание трахаться было сильнее, чем потребность бороться.

— Пя…

Я схватилась за край сиденья позади него, обхватив его руками, и приподнялась, прежде чем опуститься обратно, позволяя его твердой длине войти в меня. Наши стоны слились в грязную мелодию развратных желаний, овладевших нами обоими. Когда его руки были по бокам, и не приближались ко мне, ничто не мешало мне взять то, что я хотела. Нуждалась. Жаждала. Не было никаких сдерживающих факторов, никаких препятствий, которые стояли бы на моем пути. Только мы на заднем сиденье лимузина, классическое клише миллиардера, соблазняющего бедную девушку, пока она спотыкается о богатство, которого у нее никогда не было.

— Быстрее, — прорычал Сэйнт, прикусив нижнюю губу, когда его ледяной взгляд впился в мой, а на его лице появилось звериное выражение, отбрасывающее тени греха.

Я впилась ногтями в кожу сиденья, двигаясь все сильнее, быстрее, покачивая бедрами взад-вперед, ища в теле разрядку от напряжения, которое сковало каждую мышцу. Святой оставался неподвижным, не шевелясь ни на дюйм, и просто смотрел на меня, пока я раскачивала свое тело поверх его. Казалось, он сдался, отдал мне контроль над собой, чтобы я брала то, что хочу. Но я знала лучше. Я знала, что он никогда не сдастся и не отдаст мне контроль. Сейчас он просто позволял мне так думать. Позволял мне испытывать острые ощущения от доминирования, хотя это было не по-настоящему. Он по-прежнему контролировал каждое мое движение, хотя не прикасался и не сдерживал меня.

Я приподнялась, а затем опустилась обратно, и его член легко скользнул по моей влажной коже. Моя голова откинулась, ядро пульсировало вокруг его толстого члена, кудри рассыпались по сторонам лица, скрывая мою испорченную добродетель, словно завеса греха.

— Помнишь ту ночь, когда я заставил тебя поклясться перед Богом, что ты будешь почитать меня как своего мужа?

Я продолжала двигаться, снова и снова принимая его член.

— Помнишь, как я прижал тебя к столу и трахал пальцами, пока ты не кончила?

Воспоминания промелькнули в моей голове, и я откинула волосы назад, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Что ты делаешь?

— Ты помнишь это, Милана? Как я покрывал кожу твоей голой попки своей спермой? Как унижал и оскорблял тебя сразу после того, как заставил выйти за меня замуж?

— Не надо. — Я сжала челюсти.

— Я все еще помню звук твоих сладких рыданий, вид твоих слез, испачкавших стол, когда я заставил тебя наклониться и обнажиться. — Выражение его лица было жестким, глаза сверкали жестокостью.

— Какого черта, Сэйнт? — Мои плечи напряглись.

Темная бровь сдвинулась, его злобный взгляд стал невысказанным вызовом.

— А как насчет той ночи, когда я привязал тебя к кровати и засунул свой член тебе в глотку, лишив тебя оргазма?

Гнев закипал. Ярость слилась со жгучей похотью, и мои бедра напряглись, вбирая в себя каждый дюйм его тела.

— Ты помнишь, как сильно ты меня ненавидела? Как ты боролась со мной до последнего?

— Ты заставляешь меня забыть об этом, — усмехнулась я, стиснув зубы, когда он, продолжая провоцировать меня, раскаленными углями прожег мой позвоночник. Злил меня, напоминая о том, как сильно он меня обидел. Но это не заставило меня остановиться. Это лишь подстегивало мой развратный голод к извращенному экстазу, который, как я знала, ожидал меня. Это лишь придавало мне еще больше решимости взять то, что я хочу.