Чтение онлайн

Он сидел на складном металлическом стуле, закинув ноги на другой такой стул, и играл на гитаре. Заметив меня, он только слегка приподнял голову, но не перестал играть.

— Привет, — сказала я. — Что делаешь?

Я нагло скинула его ноги со второго стула и села.

Выражение его лица было настороженным.

— О, ты со мной разговариваешь? Я думал, мы друг друга ненавидим.

Кончики его губ поползли вниз, его печаль выглянула наружу.

Мне отчаянно захотелось поцеловать эти губы. Чёрт! Всё становится ещё хуже! Я улыбнулась ему. Я даже не хотела этого, улыбка сама появилась на моих губах. Мои щёки пылали.

— Перестань улыбаться, Грейс. — Он наклонился, на его лице заиграла улыбка. — Такая улыбка даёт человеку надежду.

Но я не могла перестать улыбаться, и он тоже не мог. Мы сидели, улыбались и смотрели друг другу в глаза, пока Итан не подошёл к нам и не откашлялся.

— Что это с вами?

Мои глаза оторвались от него, и я никак не могла отдышаться. Это слишком опасно. Мне нужно было найти Азазеля прежде, чем я отдам себя, своё тело и душу Шейну. Я задрожала, мне нужно покончить с этим. Хотеть кого-то или нуждаться в ком-то — это не похоже на меня, особенно если это всего на пару часов.

Толпа закричала, чтобы мы играли, и, когда мы вышли из-за сцены, звук был оглушительным. Шейн взял аккорд, и публика замолчала. Остальные подхватили его начало, и толпа снова заревела, вернувшись к жизни.

Музыка была напряжённой и наэлектризованной. Она пульсировала в стенах и сцене, достигая самого сердца. Я играла так, будто это был последний раз, когда я держала в руках свою гитару.

После концерта мы все спрыгнули со сцены. Потные и пылающие, мы побежали к бару, чтобы попытаться погасить огонь.

Смеясь и распевая наши песни, Райан выстроил для нас стопки фруктового сладкого Камикадзе [5] . Я выпила одну и хлопнула пустой стопкой по барной стойке.

Кто-то прислонился к бару рядом со мной.

— Могу я угостить тебя выпивкой?

Я повернула голову к голосу.

— Привет, я Стив, — сказал он и указал на мой пустой стакан. — Могу я угостить тебя выпивкой?

Я вежливо улыбнулась ему.

— Спасибо, но у группы счёт в баре, так что в этом нет необходимости.

Райан пустил скользить ко мне ещё одну рюмку Камикадзе, и ироническое название коктейля и сама моя жизнь заставили меня хихикать.

Стив улыбнулся мне, его глаза были сексуально-зелёными.

— Ты была потрясающей там, — сказал он, кивая в сторону сцены. — Уверен, ты слышала это много раз, но ты невероятно сексуальна и твои глаза... я никогда не видел более красивого цвета.

Прежде, чем я могла поблагодарить его, Шейн встал между нами.

— Эй, простите меня, эм, Стив, верно? Да, ну что ж, у нас с Грейс есть кое-какие дела для группы, так что прощай. — Шейн стоял, глядя на него, пока тот не отступил назад. — Вали от неё к чёрту прямо сейчас, она недоступна для лапанья, Стив.

Стив удерживал мой взгляд.

— Недоступна для лапанья? Успокойся, осёл. Я просто хотел купить напиток красивой женщине.

Шейн шагнул ближе к Стиву, закрывая его от меня.

— Просто катись отсюда, чувак.

Стив покачал головой, смеясь, и поднял руки в воздух. Он наклонился через Шейна и сказал мне:

— Слушай, мы с друзьями будем здесь ещё немного, так что, если захочешь потанцевать или ещё чего-то, найди меня.

Я наблюдала, как костяшки Шейна побелели, когда он сжал кулаки. Я соскользнула с табурета, улыбаясь Стиву и кладя руку Шейну на грудь, мягко отталкивая его.

— Спасибо, Стив, но шоу выжало из меня все соки, так что я собираюсь пойти спать. Я, кстати, Грейс. Было приятно познакомиться с тобой, и я рада, что тебе понравилась музыка. — Я повернулась лицом к Шейну, давая Стиву понять, что разговор окончен.

Я держала руку на нем.

— Теперь я ухожу. Никогда больше не делай так со мной. Никогда больше не останавливай никого от разговора со мной. Я не твоя собственность. Я даже едва твой друг.

Он сверлил меня взглядом.

— Ты хотела поехать с ним домой?

— Что, чёрт возьми, с тобой не так, Шейн? Ты серьёзно? Ты — парень, который переспал почти с каждой девушкой в этом баре, а мне никто не может купить выпивку?

— Ты не поблагодарила его, и он не слушал. И Грейс, я ни с кем не спал с тех пор, как ты вошла в этот бар в ту первую пятницу.

Я подняла брови.

— Лжец. Ты был здесь с девушками, лизался с ними прямо передо мной.

— Я не спал ни с одной из них, Грейс.

— Прошу, ничего больше не говори. Не надо, пожалуйста. Мне нужно выбраться отсюда. Я устала, и у меня нет сил бороться с тобой.

— Тогда, я провожу тебя домой и останусь.

Я сложила руки на груди.

— Прошу прощения? — вот что я сказала, но мой мозг давал мне «пять», пытаясь придумать самый сексуальный наряд, чтобы раздразнить его к чёрту.

Мы взяли нашу верхнюю одежду и направились к двери, не попрощавшись. Я написала Леа, когда вышла на улицу, потому что не хотела, чтобы она волновалась, и знала, что они с Коннером пойдут домой, как только она прочтёт сообщение.

Мы шли по снегу в тишине. Единственным звуком на улице был хруст снега под нашими ногами.

Когда мы добрались до квартиры, Шейн вошел первым и обыскал все комнаты, заставив меня остаться в коридоре. Когда он обнаружил, что Карл Самптон не прятался где-то, мы совершили налёт на холодильник.

Шейн остановился на приготовлении блинчиков, когда я запрыгнула в душ, чтобы смыть с себя результаты ночного шоу. Когда горячая вода стала холодной, я выпрыгнула, завернулась в полотенце и пошла на кухню.

Лопатка упала на пол, разбрызгивая масло для блинчиков повсюду. Глаза Шейна расширились.

— Блинчики почти готовы, — прошептал он.

— Горячая вода будет через пять минут, если ты хочешь принять душ, — сказала я.

Он выключил горелки на плите и снял рубашку через голову. Моё тело загудело. Каждый нерв дрожал желанием.

Он одарил меня кривой улыбкой.

— Зачем, Грейс? Думаешь, я грязный? — Он медленно подходил ко мне.

— О, нет, Шейн, я бьюсь об заклад, что ты грязный, — поддразнила я.

Он подходил ближе, пока я не почувствовала его теплое сладкое дыхание на своем лице. Моё тело хотело податься вперед, упасть в его объятия и покончить с этим. Всего одна ночь с Шейном, выбросить это из головы и уехать. Я уеду, найду Азазеля и попрошу его оборвать мою вечность.