Чтение онлайн

Ее самодовольство заметно поубавилось, когда она увидела, как на лужайке перед домом Шарлотта с дедом отрабатывают правильный удар клюшкой в гольфе.

— Не понимаю, — обратилась она к Фреду III в то время, как он целовал ее в щеку, — почему бы тебе не купить этому ребенку машину, и пусть она себе катается. Думаю, ей бы понравилось.

— Несомненно, — Фред нарочно сделал вид, будто не понял истинного смысла ее слов, — и уверен, она бы научилась очень хорошо водить.

— А как обстоят дела с гольфом?

— Получается, и неплохо.

— Знаешь, папа, Фредди иногда немного обижается, что вы с Шарлоттой не принимаете его в свои игры и развлечения. Почему бы вам как-нибудь не прихватить его с собой, когда пойдете в кино или в «Плазу» пить чай?

Одна из подруг Мэри Роуз как-то в начале той недели видела Шарлотту с дедом, когда они сидели в «Палм-корт» и, как она выразилась, обжирались пирожными с кремом. При одной мысли об этом у Мэри Роуз потом несколько дней возникало несварение желудка.

Фред III внимательно посмотрел на нее. При том что он высоко ставил достоинства Мэри Роуз и ценил все то, что она делала для Малыша и для банка, в чисто личном плане ему трудно было заставить себя относиться к ней с симпатией, да к тому же еще с годами она подрастеряла ту красоту, что была присуща ей в юности: изящная, холодноватая девушка постепенно превращалась в сухопарую и весьма холодную женщину. Сейчас Мэри Роуз было тридцать четыре года; она была элегантна, внешне все еще обращала на себя внимание, но в ней стало проявляться, пока еще очень слабо, что-то непривлекательное, отталкивающее. В тот день на ней был твидовый брючный костюм цвета ржавчины; он подчеркивал ее длинные ноги, изящную походку, но вместе с тем и слишком узкие бедра и слишком маленькие груди. Лицо у нее было исхудавшее, в глазах застыло какое-то голодное выражение; Фред подумал вдруг о том, каковы ее личные отношения с Малышом, и впервые его симпатии и сочувствие оказались на стороне сына. Но тут он вспомнил, какой изумительный ужин устроила Мэри Роуз в день рождения Малыша, как превосходно организовала она благотворительный вечер, сколько полезных связей и контактов приобрел Малыш благодаря ей, — и Фред III улыбнулся невестке так тепло и лучезарно, как только смог.

— Прости меня, дорогая. Наверное, я немного старомоден. Мне почему-то нравится женское общество. Знаешь что, свожу-ка я на следующей неделе Фредди и Шарлотту в цирк. Как тебе такая идея?

Мэри Роуз уже открыла было рот, чтобы сказать, что Фредди предпочел бы пойти без Шарлотты, но поспешно закрыла его и улыбнулась Фреду III:

— Это было бы превосходно. Фредди, Кендрик, вылезайте и поздоровайтесь с дедушкой.

Кендрик выбрался первым; это был красивый мальчик с копной густых темно-золотистых волос и очень темными голубыми глазами. Все, кто его видел, постоянно говорили о том, что он удивительно похож на Малыша. Но сходство было только внешним: на самом деле мальчик был далеко не таким обаятельным, как Малыш, гораздо более тихим и спокойным, несколько углубленным в себя; и улыбка у него была не такая широкая и сердечная, от всей души, как у Малыша, а намного более сдержанная, просто вежливая. Вот и теперь он подошел к деду, держась за мамину руку, образцовый ребенок в бледно-голубом пальто с вельветовым воротничком, в белых носочках и в ботиночках на кнопках; Фред нагнулся, потискал его в объятиях и спросил:

— Ну, как поживаешь?

— Спасибо, ничего, — вежливо улыбнулся Кендрик.

Следом подошел Фредди, одетый в идеально сшитые длинные брюки, свободную рубашку и свитер со шнуровкой на плече; он снисходительно протягивал деду руку.

— Как поживаешь, дедушка? — проговорил он. Его улыбка тоже была не похожа на улыбку Малыша: улыбка была мамина, натянутая, смущенная; но внешне он на нее совсем не походил — волосы у него были темные, телосложение более крепкое; все это были черты, унаследованные со стороны семейства Брэдли.

Фред III добродушно потряс ему руку, а потом ласково потрепал по голове:

— Поедем кататься вместе со мной и с Шарлоттой? Мы возьмем для тебя пони у Топпингов.

Мальчик оглянулся на маму, в глазах его читалась паника.

— Э-э-э… Фредди немного простужен, — быстро вступилась Мэри Роуз. — Я думаю, ему лучше сегодня посидеть дома.

— Ну ладно. — В голосе Фреда раздражение смешалось с чувством явного облегчения. Фред понимал, что дело не в легкой простуде, а в боязни верховой езды; он недолюбливал этого мальчишку и едва сдерживал себя в тех случаях, когда Фредди, соглашаясь отправиться на верховую прогулку, старался по большей части идти пешком, ведя пони в поводу, в седле сидел напряженно, был бледен от страха и резко натягивал поводья всякий раз, когда пони чуть-чуть прибавлял шагу. Шарлотта, напротив, ни капельки не боялась и скакала легким галопом рядом с дедом на своем похожем на небольшой бочонок пони, смеясь от удовольствия, когда ветер подхватывал и развевал ее волосы.

— Шарлотта, голубушка, подойди поздоровайся с кузенами, а потом мы с тобой поедем на прогулку.

Подбежала Шарлотта; на ней были джинсы и просторный свитер, длинные темные волосы спутались и ниспадали на плечи, а золотистые глаза, точно такие же, как у Вирджинии, весело сверкали. Фред с обожанием посмотрел на нее; этот взгляд не ускользнул от внимания Мэри Роуз. Шарлотта протянула руку:

— Привет, Фредди. Привет, Кендрик. Очень рада вас видеть. — Ее английская интонация и манера слегка формально строить фразу звучали чрезвычайно мило. — Фредди, поехали, покатаемся, будет здорово!

— Э-э-э… нет, у меня немного болит горло, — смущенно пробормотал Фредди. — Мама считает, что мне надо сегодня посидеть дома. Пойду поздороваюсь с бабушкой.

— Фредди, возьми Кендрика. И смотри внимательно, чтобы он не поскользнулся на лестнице.

— Да, мама.

Взгляды Шарлотты и Фреда III на мгновение встретились, и в них промелькнуло полное взаимопонимание и какое-то злое удовольствие оттого, что оба они так хорошо все понимают; потом Шарлотта обратилась к Фреду:

— Пойду переоденусь для верховой езды. Увидимся позже, тетя Мэри Роуз.

— Кажется, она немного располнела, — приторным голосом проговорила Мэри Роуз, глядя вслед умчавшейся в дом Шарлотте.

— Ну, она прекрасно выглядит, — возразил Фред. — Не люблю я тощих детей. Да и Вирджи в ее возрасте была кубышкой. Но она чудесный ребенок. Смелая! И жуть какая умная, — добавил он, наказывая Мэри Роуз за то, что та покрывает и тем самым укрепляет трусость Фредди. — Она умеет складывать в уме целые ряды цифр быстрее, чем я. И разбирается в балансе, понимает, что такое дебет и кредит. Потрясающе! Она еще станет когда-нибудь президентом «Прэгерса». Честное слово, станет.

Выпрямившись, как палка, Мэри Роуз обошла его и молча направилась в дом.

Малыш приехал в субботу утром на белом «мустанге», своей новой машине, которую называл своей новой любовницей и которая, как он утверждал, дала ему возможность снова почувствовать себя молодым. Ему нравилась эта шутка; ему вообще всегда нравилось ходить по острию; теперь, когда построили новую автостраду, до Хамптона можно было домчаться гораздо быстрее, да и сам процесс езды доставлял ему наслаждение. Он любил приезжать в Хамптон; каждый раз, очутившись на его широких, как-то по-особому изысканных улицах, застроенных бесконечными рядами белых, колониального стиля домов, снизив скорость и вдохнув свежий соленый воздух, он чувствовал себя так, словно родился здесь и прожил всю жизнь — хотя он и был до мозга костей городским человеком. Вот и сейчас, когда он свернул на Уотерлили-драйв и совсем медленно поехал по широкой дороге с заросшими травой обочинами, с высокими живыми изгородями вдоль нее, дружески махая рукой знакомым, которые все были одеты так, как неизменно одеваются весьма состоятельные люди, когда хотят казаться небрежными в одежде, — то ощутил, что его словно обволакивает со всех сторон теплая волна благополучия и благодушия, и почувствовал себя абсолютно счастливым и в полном смысле слова дома.

Он свернул еще раз и поехал по длинной гравийной дороге, которая поднималась вверх и круто заворачивала к тому месту, где на берегу, высоко над морем, стояло имение Бичез; и здесь на него налетел шквал приветствий: Шарлотта с разбегу бросилась ему в объятия, Георгина обхватила его за ноги, а Вирджиния просто стояла на месте и широко улыбалась ему. Он с удовольствием отметил про себя, что выглядела она великолепно: чувствовала себя явно хорошо, смеялась, держалась без малейшего внутреннего напряжения.