Чтение онлайн

– Прошу вас, не надо! Это звучит так, будто я ломаю комедию.

Харт ответил глубоким горловым смешком. Если бы медведь умел смеяться, подумала Арран, наверное, это звучало бы примерно так. Харт вообще очень напоминал медведя. Сильные мускулистые руки, плечи и грудь, копна седеющих волос, тяжелые черные брови. И под этой клетчатой рубашкой, наверное, густая растительность...

Представив себе обнаженную грудь Харта, Арран снова вспыхнула.

– Я всегда считала себя неудачницей.

– Не понимаю почему. По-моему, вас никак нельзя назвать неудачницей.

Он внимательно изучал ее тонкое лицо, огромные невинные глаза. С трудом преодолел искушение коснуться мягких темно-каштановых волос и бархатистой кожи лица. Опустил глаза на свои огромные руки фермера. Какой же он неуклюжий! Настоящий сельский олух...

Позже они медленно шли рядом по усыпанной гравием дорожке к загону для лошадей и озеру, где уже собирались в стаи канадские гуси. Ночную тишину нарушал лишь шелест ветра в вершинах сосен да шорох какой-нибудь птицы в тростнике.

Они стояли бок о бок, опершись руками о перила, спиной к ранчо.

– Что бы сказали прежние магнаты-скотопромышленники, если бы могли все это увидеть?
– задумчиво проговорила Арран.
– Вы ведь родом с Запада?

– Из Айдахо. Но мои родители никогда не были ни скотопромышленниками, ни магнатами. Мы выращивали картофель на ферме.

– Фермеры.., выращивали картофель... Необычное прошлое для киносценариста.

– Я получил стипендию за победы в футболе и по, ступил в колледж. Предполагалось, что буду специализироваться в сельском хозяйстве. Но я прошел два дополнительных курса по писательскому мастерству. С этого все и началось.

– Боже правый! А что сказали родители, когда вы сбежали в Голливуд?

Он опять хохотнул своим медвежьим смешком.

– Будучи добропорядочными, достойными людьми и приверженцами методистской церкви, они всерьез решили, что я продал душу дьяволу. Харт, мальчик, повторяли они, там же полно всяких проходимцев и проституток. Мы каждый вечер будем молиться, чтобы Бог уберег тебя от искушений. Они ни разу не были в Лос-Анджелесе. Думаю, что и не приедут до конца жизни.

– Даже на церемонию вручения награды не приезжали?

– Нет.

– Как жаль. Они бы так порадовались за вас.

– Они и порадовались. По-своему. Смотрели церемонию по телевизору, вместе со всеми своими друзьями, за кофе и пирогом.

***

Харт проводил Арран до дверей и поцеловал на прощание. В прохладном ночном воздухе пахло сосной.

– Вы необыкновенная женщина. Я и не думал, что такие еще существуют.

Губы у него были твердые и теплые. Арран положила голову ему на плечо. Так ее еще никогда не целовали.

Ласково, нежно...

– Как вам удалось остаться такой?
– пробормотал он.
– Такой чистой и неиспорченной.., такой нежной.

Вот кто ей нужен. Такой человек, как Харт. Сильный, .любящий, способный защитить ее от себя самой. С ним она будет в безопасности. А может быть, она уже в него влюбилась?

Ощущая почти невыносимое счастье, Арран позволила себе ответить на его поцелуй.

***

Оставшаяся часть недели пролетела незаметно.

Арран прожила ее, как в счастливом сне. Вечерами они с Хартом надевали теплые куртки и, взявшись за руки, гуляли под сверкающими звездами. Говорили о себе.

Харт сейчас жил в Напа-Вэлли, где у него был дом с небольшим виноградником. С картофелем он покончил, однако фермер всегда остается фермером, с усмешкой говорил он. Описывал вид из своего дома, дубовые рощи, виноградные лозы, горные хребты за долиной, меняющие в течение дня цвет от золотистого и зеленого до туманно-синего и пурпурно-черного.

– Я уже, наверное, никогда не смог бы жить в городе. Слава Богу, в этом и нет необходимости.

Арран рассказала ему о своей новой книге, в которой действие разворачивается в ночлежке для бездомных в самой мрачной части города. Рассказала о героях книги - проститутках, попрошайках, пьяницах.

– Боюсь, что это будет очень городская книга.

– Как ты думаешь, могла бы ты работать в деревне?

Или ты заряжаешься энергией только от городских улиц?

Тебе обязательно быть рядом со своими героями?

– Для этой книги, наверное, да. Вот когда я ее закончу...

Расставшись с ним, она долго сидела у окна, слушая шелест ветра в вершинах сосен, глядя на луну, думая о том, что Напа-Вэлли находится всего в пятидесяти милях от Сан-Франциско и что она сможет к нему туда приезжать. Мечтала о жизни на винограднике вместе с Хартом.

Ей не хотелось ложиться в постель, из страха, что приснится кто-нибудь другой...

***

Проснулась она с дикой головной болью и острейшей депрессией, какой никогда еще не испытывала за всю свою жизнь. Слава Богу, что сегодня пятница - ее последний семинар. Каким-то образом ей удалось довести его до конца. Она сидела мертвенно-бледная, напряженная, как струна. Ставшие уже привычными похвалы ее таланту сегодня не доставляли ни малейшего удовольствия, казались грубой лестью. Кого они хотят провести!

Она прекрасно знает себе цену и без них. Арран с трудом пересилила искушение выложить им все, высказать этим бесталанным дуракам, что она думает об их ничтожных стишках и рассказиках.

После ужина устроили грандиозный вечер для всех участников конференции. В небольшом грузовичке прибыло трио живописных музыкантов, с бакенбардами, в комбинезонах и клетчатых рубашках. Гитара, банджо и аккордеон. До полуночи они наигрывали местные мелодии и быстрые танцы. После отъезда музыкантов наиболее раскованные из гостей двинулись к ванне, скинули с себя одежду, с шумом и хохотом залезли в горячую воду, от которой шел пар.

К этому времени даже Харт выпил достаточно виски, для того чтобы забыть о своем методистском воспитании, и абсолютно голый забрался в ванну вместе со всеми.

Арран, едва различимая сквозь густой пар, бледная, худенькая, изящная, прижалась к нему в воде, просунула руку между его ног, провела длинными пальцами вдоль мошонки. Услышала, как он задохнулся. Захватила руками напрягшийся пенис. Все его большое тело напряглось.

Он повернул к ней голову. Выражения его лица она не увидела, только отблески света в глазах.