Чтение онлайн

– Каждый день, - воскликнул он, - возникают новые проекты! Я забыл о том, что было вчера, и не спрашиваю себя, что будет завтра. Меня заботит лишь то, что происходит сегодня, сейчас. Я говорю: «Что ты делаешь в эту минуту, Зорба?
– Сплю.
– Тогда спи крепче!
– Что ты нынче делаешь, Зорба?
– Работаю.
– Хорошенько работай!
– Чем занимаешься, Зорба?
– Обнимаю женщину.
– Обнимай её крепче. Забудь всё остальное, ничего другого в мире нет, только она и ты, действуй!»

Спустя минуту он продолжил:

– Ни один Канаваро не дал нашей Бубулине столько удовольствия, сколько я, который говорит с тобой, я, истасканный старый Зорба. Ты меня спросишь почему? Потому что все на свете Канаваро в ту самую минуту, когда обнимали её, думали о своём флоте, о Крите, короле, галунах или жене. Я же, я забывал всё, и она, потаскуха, это хорошо понимала. Послушай и запомни, учёнейший, для своей дальнейшей жизни: настоящая женщина получает максимум удовольствия от того, что она отдаётся, а не от того, что получает от мужчины.

Он наклонился, чтобы добавить поленьев в огонь, и замолчал. Я смотрел на него и бесконечно радовался. Минуты, проведённые нами в этом уголке мира, протекали в простых заботах и в то же время были богаты глубокими чувствами. Наша повседневная пища состояла из этих супов, которые готовят моряки, высадившись на пустынном берегу, с рыбой и устрицами - это вкуснее любого другого кушанья, насыщающего человеческое тело и душу. Здесь, на краю света, мы походили на потерпевших кораблекрушение.

– Послезавтра будет торжественное открытие канатной дороги, - сказал Зорба, продолжая свою мысль.
– Я больше не хожу по земле, я парю в воздухе, у меня будто крылья на плечах!

– Ты помнишь, Зорба, - сказал я, - какую приманку ты мне подкинул в том пирейском кафе, чтобы подцепить меня на крючок? Что ты, мол, умеешь готовить превосходные супы - и оказывается, что это моё любимое блюдо. Как ты смекнул?

Зорба с пренебрежением покачал головой.

– Я этого не знал, хозяин! Это мне само собой пришло в голову. Я обратил внимание на манеру, с какой ты сидел в углу кафе: очень спокойно, сдержанно, склонившись над маленькой книгой с золочёным обрезом. Не знаю почему, но я сказал себе, что ты должен любить супы. Мне это пришло в голову само собой, говорят тебе, и не нужно пытаться понять!

Он замолчал, прислушиваясь.

– Тихо, - сказал он, - кто-то идёт!

Послышались чьи-то торопливые шаги и прерывистое дыхание бегущего. Внезапно в свете пламени перед нами появился монах в разорванной рясе, без головного убора с подпалённой бородой и усами. От него исходил сильный запах керосина.

– Эй! Добро пожаловать, отец Захарий!
– воскликнул Зорба.
– Что это с тобой случилось?

Монах повалился на землю, поближе к огню. Подбородок его дрожал. Зорба наклонился и подмигнул ему.

– Да, - ответил тот.

– Браво, монах!
– похвалил Зорба.
– Теперь ты наверняка попадёшь в рай, ты там не отлынивай и тебе дадут целый бидон керосина.

– Аминь!
– пробормотал монах, перекрестясь.

– Как это было? Когда? Рассказывай!

– Я увидел архангела Михаила, брат Канаваро. Он мне приказал. Послушай-ка. Я был совсем один на кухне, лущил зелёную фасоль, дверь закрыта. Отцы ушли к вечерне, все было тихо. Слушая пение птиц, мне казалось, что это ангелы поют. Я был очень спокоен, всё приготовил и ждал. Бидон с керосином был спрятан на кладбище в часовне, под алтарём, чтобы архангел Михаил благословил его. Итак, вчера, после обеда я лущил фасоль, в голове у меня был настоящий рай, я говорил: «Иисус всевышний, сделай так, чтобы я тоже заслужил царство небесное, и я соглашусь вечно чистить овощи на райской кухне!» Вот о чём я думал, и слёзы текли из глаз моих. Тут вдруг послышалось хлопанье крыльев над головой. Я тотчас понял. Дрожа, я склонил голову и услышал голос: «Захарий, подними глаза, не бойся!» Но я задрожал и повалился на землю. «Подними глаза, Захарий!» - снова слышу я. Поднял глаза и увидел: дверь открыта, а на пороге стоит архангел Михаил такой, как он нарисован на дверях храма, очень похож - с чёрными крыльями, в красных сандалиях и золотом шлеме. Только вместо меча он держал зажжённый факел. «Привет, Захарий», - сказал он мне.

«Я - божий слуга, - отвечаю я, - приказывай!» - «Возьми факел и благословит тебя Господь!» Я протянул руку и почувствовал, что обжёг ладонь. Но архангел уже исчез, только через открытую дверь видна была огненная линия в небе, словно от падающей звезды.

Монах вытер пот с лица. Оно было мёртвенно-бледным. Зубы его стучали, будто его била лихорадка.

– А дальше?
– спросил Зорба.
– Смелее, монах!

– В эту минуту отцы окончили вечерню и входили в трапезную. Игумен, проходя, ударил меня ногой, как собаку. Братья стали смеяться. Я - ни слова. После явления архангела в воздухе пахло серой, но никто этого не замечал. Они уселись за столы. «Захария, - говорит мне прислуживающий за столом, - ты не будешь есть?» А у меня рот как зашит.

«Ему хватит пищи ангелов», - говорит Дометиос, этот распутник. Братья снова заржали. Тогда я встал и направился в сторону кладбища. Распластался у ног архангела. Несколько часов я чувствовал, как нога архангела давит на мой затылок.

Время промелькнуло подобно молнии. Наверно, так будут проходить часы и века в раю. Наступила полночь. Всё было тихо. Монахи ушли на покой. Я поднялся. Осенил себя крестным знаменем и поцеловал ногу архангела: «Да исполнится воля твоя!» Схватив бидон с керосином, я открыл его, потом набил свой колпак тряпками и вышел.

Ночь была темная, луна ещё не взошла. Монастырь был чёрным, как ад. Я вошёл во двор, поднялся по лестнице, подошёл к келье игумена, облил керосином дверь, окна, стены и побежал к келье Дометиоса. Потом я начал поливать кельи и деревянную галерею - всё так, как ты мне объяснил. Затем я вошёл в церковь, зажег свечу от христовой лампады и поджёг.

Монах, задыхаясь, замолчал. Глаза его были полны огня.

– Будь славен Господь, - зарычал он, крестясь - Слава тебе, Господи! Монастырь сразу заволокло пламенем. «Адский огонь!» - закричал я и пустился наутёк. Я бежал изо всех сил и слышал, как звонят колокола и кричат монахи…

Наступил день. Я спрятался в лесу. Меня трясло. Поднялось солнце, я услышал монахов, обшаривающих заросли, - они искали меня, но не нашли. Ближе к сумеркам я услышал голос: «Спускайся к морю, спасайся!» - «Проводи меня, архангел», - воскликнул я, и отправился в путь. Я не знал, куда идти, это архангел меня направлял - то в виде молнии, то чёрной птицы на дереве или тропинки вниз. Я бежал что было мочи, доверяя этим знакам. И вот, велика же его доброта! Я нашёл тебя, дорогой Канаваро. Я спасён!

Зорба ничего не говорил, его охватил беззвучный торжествующий смех, рот его растянулся до мохнатых ослиных ушей.

Обед был готов, и он снял его с огня.

– Захарий, - спросил мой товарищ, - что это такое - «пища ангелов»?

– Это дух святой, - ответил монах, крестясь.

– Дух? Иначе говоря, ветер? Этим не наешься, старина, иди поешь хлеба, ухи и кусок мяса, чтобы прийти в себя. Ты хорошо поработал, поэтому ешь!

– Я не голоден, - сказал монах.

– Захарий не голоден, ну а Иосиф? Он тоже не голоден?