Грешница
Шрифт:
– Надеюсь, сегодня – это действительно сегодня, – пробормотала Сантера, останавливаясь у дорожного знака и поглядывая на листовку. Дом под номером тридцать три находился через дорогу, самый крайний слева.
Ничем не примечательный домишко. Серые кирпичи проглядывают через облупившуюся краску, у входа – скамеечки для пожилых людей, с одной стороны дом был огорожен неухоженным садиком с тесно растущими деревцами. Много мусора. В общем, самый среднестатистический дом – в каждом худо-бедно развитом мире такие есть.
Но чем ближе подходило назначенное время, тем меньше у ведьмы оставалось сомнений – и дата и дом верны. В течение получаса, с перерывом в несколько минут, возле здания появлялись и исчезали люди. В чем фокус, Сантера не понимала – они просто растворялись, как предрассветный туман у кромки моря. Проходили мимо нагромождения чахлых кривеньких кленов… и все.
Сначала девушка подумала, что это оптический обман. Рискнула и подошла поближе, на всякий случай касаясь пальцами браслета. Переступила через ржавую ограду, сразу вступив одной ногой в грязь, а другой – в цветы. Натянув кепку до самого носа, шагнула сквозь арку из переплетенных веток и почувствовала легкое покалывание в висках. Вот тут-то ее удивлению не было конца.
Кем бы ни являлись эти противники людей с Даром, они явно не гнушались пользоваться мороками. И эта маленькая деталь не вписывалась в картину происходящего.
В загибающемся садике поработал вполне опытный маг, сумевший не привлечь внимание смотрителей. На арке и возле нее было что-то вроде вуали. Зрачки соскальзывали с этого места, не давая надолго сосредоточиться и вглядеться. Проще говоря, всем любопытствующим просто отводили глаза.
В стене напротив арки, у самой земли, находилась металлическая решетка. Опустившись на колени, карманница заглянула внутрь. Из темноты на нее зыркнули сверкающие белки глаз. «Что ж ты такого ел, родимый, что у тебя глаза, как фонарики, светятся?» – была заинтригована девушка. Поиграв с таинственным человеком в гляделки пару минут и не дождавшись от него ровным счетом ничего, она, озаренная идеей, рявкнула:
– Канделябр!!!
– Не ори, дура, – проворчали из подвала. Затем решетку убрали и Сантеру впустили внутрь.
– Я тебя что-то не припомню. Ты раньше приходила? – спросила у нее темнота с яркими глазами, висящими в воздухе.
– Я новенькая, – весело ответила Сантера, вытягивая руки перед собой и крутя головой.
Затхлое, воняющее кошачьей мочой помещение предстало бы перед ней во всем своем великолепии, если б в темноте можно было хоть что-то разглядеть. А так ей приходилось полагаться на удачу. В скором времени она лбом нашла дверной косяк, и дальнейшее путешествие прошло намного легче.
Сантера двигалась по узкому влажному коридору. Постепенно светлело. Впереди слышался шум, был виден свет одинокой лампочки, висящей на оголенных проводах.
Зеленоглазая ведьма вошла в плохо освещенную прямоугольную комнату с обшарпанными стенами серо-желтого цвета и высоким потолком. Там уже находились около полусотни людей разного возраста и пола, которые тихо перешептывались между собой. В комнате отсутствовали стулья и скамейки, все были вынуждены стоять, только у дальней стены располагалось нечто вроде помоста, прикрытого розовыми шторами в цветочек. Сантера на цыпочках прошла ближе к самодельной сцене и затаилась. На нее косо поглядывали, но не более.
Плана как такового у нее не было. Карманница не собиралась лезть в местные разборки, плести интриги или что-то менять. Да и зачем? Ее просто терзало любопытство: кто посмел так дерзко действовать под носом у местных властей?
Ответом послужил шорох. На сцену вышел сутулый мужчина. Волосы у него были светлые, прилизанные, они липли ко лбу и торчали у висков забавными рожками. Брови же, наоборот, темные и густые, словно оторванные от другого человека и приклеенные к его лицу.
Прилизанный откашлялся и взмахнул руками:
– Тихо! Прошу тишины! Как вы знаете, за последнюю неделю в наш город хлынул поток магов в преддверии соревнований некой гильдии «Золотой лист». Я считаю, что мы должны что-то предпринять. Эти твари приезжают на наши земли, смеют соблазнять наших женщин своими чарами, вытесняют нормальных людей из Элисенти! Где это видано, чтобы нас принижали и ущемляли в правах какие-то нелюди?!
Раздался одобрительный гул. Со всех сторон стали слышны выкрики:
– Да, резать их надо!
– Убить!
– Гнать взашей!
– Монстры…
– Чертовы ублюдки!
Ведьма почувствовала сильный зуд и необходимость что-нибудь крикнуть в тон толпе. В последний миг она прикусила коварный язык. Такого откровенного бреда ей не доводилось слышать с тех времен, когда она служила наемницей под руководством смазливого хвастуна Чарго, любившего приписывать себе всевозможные подвиги – выдуманные или просто чужие, – не опираясь на логику и постоянно путаясь в изложенных фактах.
Если закрыть глаза на то, что он был подлым типом, с удовольствием истязавшим девушек и детей, то можно было насладиться его рассказами. Так и здесь.
– Сейчас я покажу вам, что будет с остальными монстрами, если они посмеют перейти порог моего дома!
Прилизанный скрылся за шторой. Раздалась возня. Мелькнуло какое-то пронзительно-белое пятно, и на сцену выпихнули связанную девушку. Совсем молодую, с кляпом во рту и широко-распахнутыми, полными ужаса глазами. Она мычала и слабо дергалась на деревянном помосте.
– Вот! Смотрите, внимательно смотрите. Это наш враг. Он имеет лицо невинной девушки, но мы знаем: зло иной раз ходит в весьма чарующих масках. Они могут выглядеть как мы, но они другие. Разве человек после смерти своей обращается в прах? Нет! Они должны исчезнуть!
Люди вокруг Сантеры реагировали на это по-разному: кто-то довольно кивал каждому слову оратора, кто-то пускал слюну от экстаза и срывал голос, кто-то смотрел на девушку с холодной ненавистью.
Большинству было даже неважно, кто будет лежать на сцене связанным. Главное – ощущение всеобщего безумия, чужая агония и унижение. Нужна цель – вот и ненавидят магов. Исчезнут маги – будут ненавидеть чужаков или женщин. Исчезнут все – будут грызть друг друга. А за что – повод всегда найдется… В конце концов, у людей есть инстинкты, которые нужно удовлетворять.
Жертва судорожно стреляла глазами в толпу, до последнего цепляясь за мысль о спасении. Кто угодно, – читалось в карих, мутных от страха зеркалах души: кто угодно, пожалуйста… Пожалуйста!..
В руках главаря появилась обструганная деревяшка. Толпа восторженно завыла. Под этот ликующий, полный экстаза и возбуждения звук он опустил ее на тело жертвы. Колдунья дернулась, попыталась отползти, и следующий удар пришелся ей на голову. Сатанея, прилизанный принялся осыпать девушку ударами по лицу, спине, ногам, старательно целясь в низ живота и грудь. Она уже не мычала – хрипела, вгрызаясь зубами в покрасневшую ткань, не дающую ей закричать или откусить себе язык.