Чтение онлайн

На размышление об этом уходит всего секунда, прежде чем она качает головой. — Нет. Если бы я этого не сделала, это был бы не ты. — Она поворачивается ко мне лицом. — И ты сказал, что не знаешь, как быть нежным.

Это правда, я так и сделал, и когда я это сказал, я это имел в виду. Но, нависая над ней и видя, насколько она уязвима, все еще веря, что я не причиню ей вреда, как будто что-то во мне знало — она исключение. Она все, чего я не должен хотеть, и все, чему я не могу сопротивляться.

Когда я еще раз окидываю взглядом ее тело, я замечаю заживающий синяк над ее грудной клеткой. — Что случилось?

Ее внимание сосредоточено на том, на что я смотрю, и она колеблется достаточно долго, чтобы вызвать у меня подозрения. — О, это. Танцевальная травма. Это случается.

Каждая часть меня говорит, что она лжет, но зачем ей лгать о синяке? Откуда еще это могло взяться? Нет, стоп. Это не моя проблема. Я отодвигаю это на задний план и сосредотачиваюсь на здесь и сейчас. Просунув руку под ее тело, я притягиваю ее ближе, так что ее голова оказывается у меня на груди. Я уже отправляюсь в ад за это; я могу также наслаждаться этим. Она расслабляется и вздыхает с облегчением.

— Ты останешься?

Я напеваю, целуя ее в макушку, но не отвечая на вопрос. — Ложись спать, Сев.

Она больше ничего не говорит, пока ее рука рисует маленькие круги на моем животе. Я понимаю, что она заснула, когда она останавливается и ее дыхание выравнивается. Я позволяю себе провести с ней еще несколько минут, не желая пока вставать. Я знаю, что как только я это сделаю, мой разум будет мучить меня за то, что я только что сделал.

***

На следующее утро я просыпаюсь в своей постели, и вкус Саванны все еще остается у меня на языке. Прошлая ночь прокручивается в моей голове, как кинофильм. То, как она двигалась, издаваемые ею звуки, каково это было, наконец, оказаться внутри нее, я знаю одно наверняка — я совершенно облажался. Теперь, когда я знаю, каково это — иметь ее, божественное вмешательство не могло дать мне достаточно самообладания, чтобы не сделать это снова.

Схватив телефон с тумбочки, я звоню единственному человеку, который знает о моих истинных намерениях здесь.

— Ты переспал с ней, не так ли? — Спрашивает Тайсон, как только отвечает на звонок.

— Как ты узнал?

— Потому что ты звонишь мне в 10 утра в субботу. Ты никогда никому не звонишь, если это не важно. — Он делает паузу на мгновение, а затем хихикает. — Итак, как это было?

Я закрываю глаза рукой. — Чертовски сногсшибательно.

— Черт, кто бы мог подумать, что девственница будет так хороша? Позволь мне пройти мимо нее, хорошо?

Я знаю, что он шутит, но это не мешает мне собственнически рычать. — Ты не помогаешь, мудак.

Он смеется так, как будто это дерьмо для него самое смешное в мире. — Хорошо, хорошо. Со всей серьезностью, хотя — я не знаю, почему ты делаешь из этого такое большое дело. Если что, это только поможет тебе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, ты лишил ее девственности. Девочки едят это дерьмо. Как будто каждая сказка когда-либо учила их, что секс автоматически означает предстоящий брак.

В его словах есть смысл, хотя я не представляю Саванну как человека, который смотрит сказки — во всяком случае, больше нет. — Я не знаю, чувак.

— Просто выслушай меня. — Он затягивается, напоминая мне, что мне действительно нужна сигарета. — Ты сказал, что она слишком сильная, чтобы ее легко сломать, не так ли?

— Так и есть.

— Тогда тебе нужно на чем-то сыграть, и это может быть оно. Чем больше ты отнимаешь у нее, тем больнее будет, когда ты нанесешь последний удар. А пока ты можешь получить свой торт и съесть его тоже.

Я стону, сажусь и потираю лицо рукой. — Это довольно запутанно.

Он фыркает. — Нет ничего более испорченного, чем то, что она лгала и помогала бросить твоего отца в тюрьму. Кроме того, ты не мог держать свой член в штанах, прежде чем трахнуть ее. Сейчас у тебя нет ни единого шанса.

***

К тому времени, когда наступает утро понедельника, я уже достаточно погряз в жалости к себе, чтобы избавиться от нее. Однако я не уверен в одном: позволю ли я себе Саванну, или я снова буду держаться подальше — или, по крайней мере, попытаюсь. То, что сказал Тайсон, имело смысл, но это все равно похоже на предательство по отношению к моему отцу. Он сказал держаться от нее подальше, и то, что произошло в пятницу вечером, было полной противоположностью этому.

— Хорошо, пожалуйста, скажи мне, что вы двое наконец трахнулись, — просит Картер, как только я захожу в школу.

Я закатываю глаза. — Привет. Я тоже рад тебя видеть.

— Да, да, привет. Жизнь хороша. Дети — это здорово. — Он пренебрежительно отмахивается от темы. — Мы можем собраться вместе и покрасить ногти позже. Итак, ты и Саванна?

На мой взгляд, у меня есть два пути: я мог бы стать легендой, будучи единственным парнем в этой школе, который трахнул Саванну Монтгомери, или я могу отрицать это и заставить ее думать, что для меня это был не более чем бессмысленный трах. Поскольку первое может иметь неприятные последствия, поскольку она видит, что люди хвалят меня за то, что я с ней, я соглашаюсь со вторым.

— Жаль разочаровывать. Я отвез ее домой, вот и все.

Он громко стонет, поворачивается и бьется головой о стену. — Я действительно надеялся, что вы двое уже выбили гнев друг из друга.

— Нет. — Я заканчиваю собирать свои книги и закрываю шкафчик. — И, кроме того, даже если бы я это сделал, это ничего бы не изменило. Я терпеть не могу эту суку.

Развернувшись, чтобы идти в класс, я лицом к лицу сталкиваюсь с самой Саванной. Я изо всех сил стараюсь оставаться стойкой, но я бы солгал, если бы сказал, что выражение обиды на ее лице не было похоже на удар в живот. Тем не менее, это именно то, чего я боялся, и именно этого я не могу допустить. Она не что иное, как лгунья — предательница в худшей степени — и мне нужно это помнить.

***

День тянеться так медленно, что я начинаю задаваться вопросом, не искажено ли мое представление о времени. Было бы неплохо, если бы это было так, что-то, что мог бы исправить простой сон или хороший ночной сон. К сожалению, это не так, и я точно знаю, в чем проблема, или, скорее, в ком.

Каждый раз, когда я вижу ее, я представляю, как она выглядит под этой униформой. Звук ее голоса напоминает мне о том, как она выкрикивала мое имя, когда разваливалась на части. Клянусь, я провел большую часть дня наполовину в этих и без того неудобных брюках.

Если я не могу прожить несколько часов, не трахая ее глазами, как я буду сопротивляться ей до конца выпускного года? Мстим мы или нет, но мы никогда не сможем стать чем-то большим. Больше, чем враги. Я бы никогда этого не допустил.

— Грейсон? — Кинсли привлекает мое внимание на четвертом уроке. — Ты в порядке? Ты выглядишь рассеянным.

Саванна оборачивается, чтобы посмотреть на нас, грустно улыбаясь мне, прежде чем прищурить глаза на Кинсли. Это похоже на то, что они ведут тихую ссаную войну, и только один осознает это. Тем не менее, похоже, что школьная шлюха, в конце концов, не может быть бесполезной. Я одариваю ее одной из своих лучших улыбок и беру ее за руку в свою.