Чтение онлайн

А сейчас он бережно берет ее на руки, прижимает к себе и смеется, когда Дашка начинает трогать его нос холодными варежками.

Мы доходим до моей машины, я даже не сопротивляюсь, когда Призрак сам усаживает Дашу в автокресло и сам справляется с ремнями.

Но когда я закрываю дверь и Лисица исчезает за тонировыми стеклами, у него вид человека, который, если бы это было моим условием, согласился есть землю, лишь бы получить шанс вернуться в нашу жизнь. Почему-то уверена — он бы даже исправился, стал следить за своим весом и может даже стал прекрасным отцом и мужем.

— Я послал Лисину, — говорит Призрак. — Сказал, что не собираюсь ей помогать, и что это не мой ребенок, потому что я бесплоден. Даже справку показал. Она и на даты не смотрела — так психовала.

Я благодарю его самой искренней улыбкой.

Идеальный момент, чтобы закончить эту тягостную историю. Вряд ли в истории наших отношений был более чистый момент, чем этот.

— Пожалуйста, — я позволяю себе притронуться к его лицу, на котором еще остались следы от кулака Стаса, — я благодарна тебе за эту информацию, но буду благодарна еще больше, если ты больше не будешь врываться в нашу с Дашей жизнь. Эта история закончена, Дима. Я больше не держу на тебя зла и искренне желаю, чтобы ты нашел какое-то свое счастье. Но это точно не мы. Нас уже нет, Дима. И, — мне все еще немного горчит эта правда, — это никогда не были «мы».

Вместо ответа, призрак прижимает мою ладонь к своей колючей щеке и закрывает глаза.

А потом, когда я сажусь в машину и даже не оглядываюсь на его одиноко стоящую фигуру, я почему-то чувствую, как он зачерпывает снег и растирает его по лицу.

Стас не перезванивает мне ни на следующий день, ни через день.

Это так гнетет, что я начинаю чувствовать себя совершенно растерянной, потому что в моем сценарии все должно было быть иначе. Это ведь я, а не он, нашел в моем доме постороннего мужчину.

Я пару раз пытаюсь сама набрать его номер, но каждый раз буквально бью себя по рукам, запрещая ввязываться в разговор, который вряд ли будет приятным для нас обоих. Может, это и хорошо, что Стас выдерживает режим тишины — меня начинает штормить от одной мысли о разговоре и расставлении «точек». В особенности, когда перед мысленным взглядом всплывает та девушка в ультракоротком халатике и со взглядом женщины, вдруг заставшей на своей территории постороннюю самку. Она явно была не рада меня видеть — это же очевидно. Как и то, что еще больше я была не рада вот так узнать о ее существовании.

Хорошо, что впереди встреча с юристами и Лисиной, и я переключаюсь на эти мысли, встраивая новую стратегию поведения.

Мои защитники в один голос утверждают, что Лисиной придется очень постараться. Чтобы повесить на меня факт умышленного доведения до смерти, но несмотря на это, никто из них так и не сказал, что мы можем избавиться от этого аргумента еще на берегу.

Плохой знак.

Так что, на встречу в назначенное время — она проходит на нейтральной территории в конференц-зале элитной гостиницы — я еду совсем не в радужных чувствах.

У меня в арсенале отсутствие Призрака как потенциального отца Даши, перекрытый финканал Лисиной и моя осведомленность о ее планах с Шевелёвой.

Но все равно крайне неспокойно на душе.

Было бы классно просто так заполучить какой-то Абсолютный аргумент, который бы раз и навсегда закрыл эту историю, а заодно лишил Лисину всех ее ядовитых зубов.

В конференц-зале уже все в сборе — мои юристы (их двое), Лисина со своими тремя, и отец Гарика. Я не видела его… даже уже не знаю сколько. Выглядит он почти так же плохо, как выглядел Гарик в последние месяцы жизни — такие же впалые щеки, синяки под глазами и глубокие морщины на лбу.

Несмотря на то, что за все время, что я была с Гариком, мы с его отцом обмолвились едва ли больше чем десятком слов и он почти что чужой для меня человек, искренне хочется верить, что с ним ничего серьезного.

Мы рассаживаемся напротив друг друга, но юристы противоположной стороны просят подождать еще одного человека, чье присутствие крайне важно для сегодняшней встречи. У Лисиной такой вид, будто она уже празднует мое поражение. Нужно признать, что держится она на все двести, и никак не дает понять, что отсутствие денег Бакаева подбило под ее планами почти все опоры.

Я же спокойно сижу на своем месте за столом и готовлюсь принимать удар с высоко поднятой головой. Так что, когда в зале появляется Шевелёва, немного порчу триумф Лисиной своим абсолютно непроницаемым лицом. А вот она, видя мое спокойствие, явно начинает нервничать и о чем-то шептаться со своей сообщницей, у которой на лице написано, что она пришла обвинить меня во всех смертных грехах. В особенности в тех, которых еще не придумали.

— У нас есть доказательства того, что госпожа Мария Лисина знала о тяжелом физическом состоянии своего мужа, — заводит юрист моей свекрови, одновременно кивая на севшую рядом Шевелёву. — Покойный Игорь Лисин нуждался в срочной пересадке костного мозга. Ему нашли подходящего донора и если бы операция был проведена вовремя, он имел бы все шансы на выздоровление. О чем госпожу Марию Лисину и предупредила его лечащий врач. Мария Лисина знала обо всех последствиях несвоевременного лечения и злонамеренно отговорила мужа от медицинской процедуры, которая могла спасти ему жизнь!

Я изо всех сил закрываю глаза.

Потому что это снова… слишком больно.

— Очень громкие обвинения, — говорит один из моих юристов. — Громогласные. Есть какие-то реальные свидетельства или только голословные заявления?

Мне даже не нужно открывать глаза, чтобы «увидеть», как на своем месте немного приподнимается Шевелёва, как она поправляет волосы и готовится говорить.

А потом начинается какой-то дикий возврат в прошлое на ускоренной записи.

Как будто меня посадили на тележку на самую вершину американских горок, о машинка поехала не вперед, а назад. По тем же рытвинам и над теми же пропастями, и, оказывается, что это намного страшнее, чем если бы я видела все это собственными глазами.

— Игорь… — У Шевелёвой такой надрывный тон, словно она вот-вот разрыдается, и я все-таки приоткрываю глаза, чтобы видеть весь этот спектакль. Хотя, если совсем откровенно, она действительно кажется взвинченной. — Он боролся за жизнь до последнего! Я была с ним с самого первого дня, как он узнал о своем диагнозе, и я знаю, что он не хотел сдаваться!

— Есть медицинские документы, — юрист Лисиной показывает на высокую топку папок перед собой, — доказывающие, что покойный Игорь Лисин не пропускал посещение врача, исправно выполнял все рекомендации на протяжении почти трех лет, и даже прошел альтернативный курс лечения, который дал прекрасный результат. Ничто в поведении Игоря Сергеевича не указывало на то, что он обирается сдаваться или опускать руки.

— Мы все знаем, что смертельно больным людям иногда нужно время, чтобы… — Мой юрист пытается защититься, но его грубо перебивает Шевелёва.

— В практике работы с раковыми больными есть обязательное посещение психолога. Людям тяжело справляться с этим горем и им нужна поддержка, в том числе — группы таких же тяжело больных. Игорь посещал их регулярно, и есть все подписанные свидетельства врачей о том, что до момента, пока… супруга не придумала авантюру с поездкой, он был абсолютно стабилен и хотел бороться. Он с нетерпением ждал подходящего донора. И… у него было столько планов. Если вы посмотрите, какое безумное количество проектов, которое он пытался запустить, то поймете, что это были планы человека, не готово добровольно уходить из жизни. Не так быстро! Не попробовав все варианты!