Чтение онлайн

Алексей стучит по крыше машины. — Перес, Де Леон. Помните меня?

— Mierda! — Водитель пытается открыть дверь, и в тот миг, когда Алексей начинает всаживать очередь в спинку сиденья, я спускаю курок и делаю то же самое. Автомат вибрирует в руках, выпуская свинец, и волна эйфории накрывает мое тело.

Когда патроны заканчиваются, я издаю восторженный вопль. — Твою мать, это было круто!

Алексей смеется, обходя машину.

— Не направляй эту хрень на меня, урод.

Он забирает у меня автомат. Мы оба смеемся, поймав «кайф» от действия. Мы бежим обратно к внедорожнику, и когда машина уже несется прочь с места преступления, Алексей произносит:

— А теперь пить.

Я смотрю на свои дрожащие руки, смакуя трепет от своего первого настоящего убийства.

ГЛАВА 19

ХАНА

Я собрала сумку на выходные, хотя еще не обсуждала с Тристаном то, что останусь у него до утра понедельника. Хотела сделать ему сюрприз, но я уверена, что он будет только за.

Оставив сумку в гардеробной Тристана, я иду в ванную. Закалываю волосы повыше, чтобы не намочить их, и включаю воду. Держу руку под струей, пока температура не становится идеальной. Сбросив одежду, я аккуратно складываю каждую вещь, прежде чем положить их на столешницу.

Шагнув под душ, я закрываю глаза и удовлетворенно вздыхаю. Выдавив немного геля на мочалку, начинаю взбивать густую пену. Почувствовав на себе чей-то взгляд, я оборачиваюсь через плечо. Увидев Тристана, наблюдающего за мной с той самой сексуальной ухмылкой, которую я так люблю, я улыбаюсь.

— Ты дома.

Он начинает раздеваться. Заметив красные пятна на его рубашке, я хмурюсь.

— Ты в порядке?

— Да. — Он продолжает стягивать одежду. — Это не моя кровь.

Я поворачиваюсь к нему всем телом.

— А чья?

Он заходит в душевую кабину, впиваясь взглядом в мои глаза, и уголок его рта ползет вверх.

— Джастина.

Совесть шепчет мне, что я должна была бы ужаснуться тому, что Тристан сделал с Джастином, но, вспоминая избитое тело Милы и то, как она в страхе шарахалась от всех нас, я невольно улыбаюсь. Желая знать, как далеко зашел Тристан, я спрашиваю:

— Ты убил его?

Он качает головой с недовольным видом.

— К сожалению, нет.

Я начинаю смывать грязь с его тела.

— Он страдал?

Глаза Тристана приковывают мой взгляд, он долго смотрит на меня. Вероятно, гадает, выдержу ли я правду о его поступках. Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в губы, шепча:

— Скажи мне, что ты сломал ему ребра. Скажи мне, что ты избил его до полусмерти.

Взгляд Тристана блуждает по моему лицу, и пока я продолжаю омывать его тело, он шепчет:

— Да, так и было.

Удовлетворенная улыбка трогает мои губы.

— Хорошо. — Я снова целую его. — Спасибо, моя тьма.

Тристан действует мгновенно: обхватив мои бедра, он вжимает меня спиной в плитку. Его язык врывается в мой рот, зубы терзают мои губы до тех пор, пока они не начинают гореть от этого дикого поцелуя. Я упираюсь в него и, обхватив его шею руками, начинаю бороться за контроль, отвечая на каждый укус и движение его зубов своими.

Он стонет мне в губы — звук, в котором смешались удовлетворение и жажда обладания. Это вызывает восторженный трепет во всем теле; по коже бегут мурашки, а внутри всё пульсирует от нужды.

Пока Тристан жадно целует меня, а его пальцы впиваются в мою кожу, одна мысль становится кристально ясной: всё, во что я верила, изменилось. Я изменилась. Я знаю, что в Тристане живет психопат, и я люблю эту его часть. Что-то во мне отчаянно жаждет его тьмы.

Я начинаю отделять себя от той жизни, которую знала до него, потому что он поглощает меня целиком. Будущее, которое я себе представляла, больше не существует. Мне трудно сосредоточиться на учебе. С каждым днем меня всё больше тянет к Тристану и его миру, и всё сильнее отрывает от того, что другие считают правильным… нормальным.

Я не хочу обыденности. Мне нужен этот драйв. Я стала зависима от него.

В каждом из нас живет тьма, и Тристан пробудил мою.

Его руки скользят вниз по моей спине, пока не достигают ягодиц. Пальцы сильно впиваются в плоть, вжимая мой таз в его. Он с рыком трется своим твердым естеством о меня. Тристан приподнимает меня, и я обхватываю его талию ногами. Он входит в меня одним мощным толчком, отчего моя голова откидывается на холодную плитку.

Затем раздается его приглушенный рокот:

— Я хочу тебя всю.

Задыхаясь от желания, я отвечаю:

— Я вся твоя.

Зубы Тристана скользят по моей челюсти к шее.

— Я забрал все твои «первые разы», кроме одного.

Его руки начинают массировать мои ягодицы, пальцы настойчиво касаются пространства между ними, и это вызывает новое, пугающее ощущение внизу живота — запретное. Мое тело инстинктивно подается вперед, пытаясь уйти от этого прикосновения, и от этого движения он выходит из меня, прежде чем снова резко толкнуться внутрь, вырывая у меня вздох.

Его глаза находят мои, и когда его палец касается входа, запретное чувство усиливается. Я сильнее сжимаю ноги на его талии, мои бедра дергаются. Его взгляд светлеет, когда он слегка надавливает, и когда я снова ахаю, его черты лица застывают в предвкушении, а на губах играет греховная ухмылка.

— Я заберу и это.

Я еще пытаюсь осознать свои чувства, когда Тристан выключает воду и на руках несет меня к кровати.

— Мы мокрые, — успеваю подумать я вслух.

— Мне плевать, — ворчит он, и моя спина касается матраса. Он берет подушку и, приподняв меня, подкладывает её мне под поясницу.

Тристан нависает надо мной, глядя прямо в глаза.

— Мне нужна ты вся.

Несмотря на нервную дрожь, я шепчу:

— Тогда забирай меня всю.

Наградой мне служит его ослепительная улыбка. Я поднимаю руку и прижимаю ладонь к его челюсти. Тристан склоняет голову и начинает целовать меня так глубоко и нежно, словно он поклоняется мне.

Я никогда не была религиозной, но Тристан стремительно становится моей религией. Я обожаю его.

ТРИСТАН