Чтение онлайн

А потом она поняла, что источником силы круга были мальчики, а сама Грета — медиумом, который сосредоточивал в себе эту энергию, как солнечный свет, собранный в узкий луч через увеличительное стекло. Вопрос был не в погоне за энергией, а в том, чтобы расслабиться и позволить ей течь естественным потоком — прямо через Грету. Как только она это сделала, магия стала ее, и она почувствовала, что магия подчинилась ее воле.

Один за другим все двенадцать каменных фигур начали сбрасывать с себя чары Ламии. Ей стало интересно, который из них был Джейсоном, мальчиком, которого от огня Ламии пытался спасти Вайат. Грета задержала дыхание, когда первая крошечная грудь расширилась, вобрав в себя воздух, а потом она стала смотреть на Дрю, ожидая, когда его щеки порозовеют, а глаза утратят безжизненный грифельно-серый цвет и снова обретут красивый голубой.

Наконец, он моргнул, глядя на нее; его детское лицо выражало растерянность и страх. Она хотела позвать его и успокоить, но удержание магии, направленной в определенное русло, требовало всей ее концентрации.

Когда все мальчики по очереди очнулись, она почувствовала, что сила, проходящяя через нее, возросла многократно из-за того, что они были в сознании. Когда двенадцатый, и последний, мальчик сделал первый вдох, она попыталась прекратить это все и выйти из центра круга — и не смогла пошевелиться.

Она откупорила бутылку с джином, и магия больше не могла вернуться обратно через то же узкое горлышко, через которое была высвобождена, и теперь лилась свободным потоком. Сила продолжала расти, заполняя все закоулки ее тела, смешиваясь с ее кровью, переплетаясь с душой, пока они не стали единым целым.

Колеблющийся воздух перед ней стал сгущаться, и она видела Дрю словно через поток воды. Медленно, но неумолимо стало образовываться отверстие, и Грета поняла, что каким-то образом она открыла портал.

Надежда боролась со страхом, когда щель в воздухе расширилась и стала уже высотой в два фута.

Все мальчики в круге уже очнулись и переглядывались друг с другом с одним и тем же выражение ужаса на лицах.

Краем глаза Грета увидела ворвавшегося в пещеру Рэя. Она хотела крикнуть ему, чтобы он оставался подальше, но не смогла вымолвить ни слова. Сохранение контроля над магией требовало всего ее внимания.

— Святая Матерь Божья, — пробормотал он, застыв на месте, когда увидел это цирковое представление.

Айзек встал перед ним, закрывая путь к ней. Грета испугалась, что человек и гоблин столкнутся лбами друг с другом, и ей удалось поднять руку, чтобы остановить их, но рука поднялась всего лишь на долю дюйма, и они даже не заметили этого.

В этот момент к вечеринке присоединился ещё один участник, и Грете не нужно было объяснять, чтобы понять, кто это.

Аграмон был воплощением всего, что она боялась, и совсем не тем, что она представляла. Годы охоты на самых больших и злобных тварей Милены приучили ее ожидать рогов и когтей, опасных тягучих выделений и острых зубов у ее противников, но демон не имел ничего общего с созданиями Милены... Хотя это было естественным, если принять во внимание, что он, как и она, был совсем не с Милены.

В действительности, если не считать его огромного роста, который соперничал даже с ростом Айзека, и мерцающих завитков, покрывающих каждый дюйм его обнаженного торса, ужасающий Аграмон выглядел... человеком. У него были черные волосы и сильно впалые щеки, что только подчёркивал его до безумия широкий оскал. Но отличие было в его красных глазах. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы стало очевидным, что он не только злой и могущественный, но и совершенно сумасшедший.

— Вы начали без меня, — он не казался слишком обеспокоенным или расстроенным. В действительности он был в предвкушении.

Он расчётливо посмотрел на нее поверх плеча Айзека своими кроваво-красными напряженными глазами. От этого взгляда кровь Греты превратилась бы в лёд, если бы не влияние обжигающей силы круга. Пойманная в стальную хватку ее потока, она не могла ничего, кроме как с ужасом наблюдать за Айзеком, стоящим на своём и полным решимости соблюсти своё обещание защитить ее.

Аграмон отмахнулся от него, чтобы он отошёл с дороги.

— А я гадал, выполнил ли новый король гоблинов свои обязательства и пошел ли по стопам своих предков. Я впечатлён. Ты принес мне последний — самый важный — компонент моего заклинания.

Айзек зарычал, сжав руки в кулаки.

— Ты ее не получишь.

Брови Аграмона удивлённо поползли вверх.

— Ты не сможешь спасти ее. Да и зачем тебе это? Она ключ к моей свободе... и твоей.

Айзек не сдвинулся с места.

— Я не дам тебе принести ее в жертву. Милена найдет другой способ избавиться от тебя и разрушить проклятье.

Его самоотверженная преданность разбила ей сердце. Она попыталась сморгнуть слезы, но не смогла проконтролировать даже такую малую часть своего тела и почувствовала, как капли скатились по щекам.

Аграмон лишь рассмеялся.

— В любом случае, уже слишком поздно. Она так удачно все запустила, что теперь ничего не сможет удержать меня вдалеке от нее.

Он оглянулся на нее через плечо с такой злобной и алчной улыбкой, что она ощутила ее своей кожей, словно скользящую змею. Айзек, должно быть, не смог стерпеть этого взгляда, и с ревом ринулся вперёд. Аграмон без промедления встретил его, всей своей позой выражая нетерпение, когда они столкнулись друг с другом.

Пока гоблин и демон обменивались яростными ударами, которыми можно было бы убить кого-то поменьше, Рэй приблизился к внешней границе круга с выражением крайней решимости на избитом лице.

— Рэй, — произнесла она сквозь зубы, подняв руку и показав на разлом. — Портал. Иди.

На его плечи опустились руки, и швырнули Рэя с такой силой, что он полетел в стену. Грета услышала сильный треск, когда его голова ударилась о камень. Нет!

Аграмон шагнул в ее сторону. Что он сделал с Айзеком? Она боролась с магией, все ещё перетекающей от детей к ней, понимая, что должна оборвать ее и послать их всех через портал до того, как...

Ее пронзила сильная боль, словно руку сдавили тисками, когда он сжимал ее запястье до тех пор, пока кости не начали трещать. Она сдавленно закричала. Он получил ее. Он уже был в круге.

Она сразу же почувствовала, что что-то изменилось, когда прикосновение демона соединило его с магией, перенаправив ее от Греты к нему.

Ее окружил триумфальный рев Аграмона, как только он начал забирать все больше и больше силы. Она чувствовала, что магия темнеет из-за отравления его волей, что она превращается в жидкое месиво в ее венах перед тем, как он стал вытягивать ее из Греты, ослабляя ее все сильнее и сильнее.

Она, наконец, поняла.

Как топливо для мотора, мальчики поставляли энергию, в то время как она была ключом, проводившим все в действие... Аграмон был ублюдком, сливавшим бензин в собственную машину. Просто обычным вором.