Чтение онлайн

Возможно, на его сговорчивость повлияла появившаяся 15 января 1956 года в одной из крупнейших лос-анджелесских газет статья под названием «Моя дочь Грейс Келли. Ее жизнь и любовные увлечения». Этот неожиданный «подарок» преподнесла дочери не кто иная, как Маргарет Келли. Она поведала репортерам о детстве и юности Грейс, а главное — обо всех ее любовниках, правда, выведя большинство из них, за исключением самых знаменитых вроде Кларка Гейбла или Олега Кассини, под вымышленными именами: «В действительности его зовут иначе, — пояснила она, рассказывая о Лайонзе, — однако я не вижу причин, зачем ему каждый раз морщиться, встречая в статье свое настоящее имя».

«Для Грейс это был настоящий удар, — вспоминал потом Ренье. — Она отказывалась понять, зачем ее собственная мать решилась на такой шаг». Она позвонила матери и впервые в жизни высказала все, что о ней думала. Растерявшаяся Маргарет после этого даже стала оправдываться, что, мол, журналисты ее обманули, вырвали у нее признания хитростью и т. д. Но учитывая, что статей был целый цикл, и подробности, содержавшиеся в них, журналисты точно не могли бы сами додумать, верится в это слабо.

В чем же было дело? Точно не в корысти — под каждой статьей было подписано: «Гонорар Миссис Джон Б. Келли за серию этих статей целиком и полностью передается Женскому медицинскому колледжу в Филадельфии, единственному в Соединенных Штатах медицинскому колледжу, где обучаются исключительно женщины». Грейс это, пожалуй, бесило больше всего — мало того, что все детство они вечно были обязаны помогать собирать деньги на этот колледж, который для Маргарет был дороже собственных детей, так теперь та готова вообще разрушить ее жизнь!

Впрочем, насчет разрушенной жизни Грейс зря паниковала: тон статей, несмотря на перечисление всех ее увлечений, выставлял ее не развратной потаскушкой, а влюбчивой дурочкой, поэтому сильно ее репутация не пострадала. А вот гордость — да. По статьям выходило, что она то и дело влюблялась в кого попало, поэтому своим счастьем полностью обязана мудрости родителей, которые удержали ее от необдуманных поступков, а потом нашли ей самого лучшего жениха.

Последним ударом по ее гордости стала шутка Джона Келли на пресс-конференции, посвященной помолвке. «Кажется, мы наконец распродали весь товар», — сказал он, имея в виду, что Грейс — последняя из его дочерей, кто выходит замуж. Узнав про это, она с горечью сказала подруге: «Сначала я должна была сражаться с киностудией, чтобы меня не считали товаром. И вот теперь родная семья торгует мною, словно на базаре. Неужто это никогда не кончится? Когда же я, наконец, стану просто человеком?»

В ожидании свадьбы, назначенной на апрель, Грейс еще успела сняться в своей последней картине с очень подходящим названием — «Высшее общество». Это была музыкальная адаптация «Филадельфийской истории», когда-то ставшей ее актерским дебютом на театральной сцене.

Для этой роли она с присущей ей старательностью даже научилась петь, поскольку очень не хотела, чтобы ее переозвучивала другая актриса. Режиссер был против, но Грейс настояла и победила — их дуэт с партнером по фильму, которого играл ее несостоявшийся жених Бинг Кросби, вошел в золотую коллекцию романтических хитов Голливуда.

Кстати, на съемках произошел забавный случай: героиня, которую играла Грейс, по сюжету в нескольких сериях хвасталась обручальным кольцом, и она в шутку предложила использовать не бутафорское, а настоящее, которое подарил ей Ренье.

«И вот на следующий день, — вспоминала одна из участниц съемок, — она является к нам со своим бриллиантом размером с колесо. Какая это была красотища! Обычно я равнодушна к бриллиантам, потому что это белые безжизненные камни. Однако у этого был цвет! И какой! Мне тотчас вспомнилась стеклянная призмочка, которую я маленькой девочкой видела в детском саду. Казалось, она была наполнена жизнью и светом». А Грейс, наслаждаясь всеобщим изумлением, невинно сказала: «Ведь правда же миленькое?»

Все то время, пока шла подготовка к свадьбе, а Грейс заканчивала работу над фильмом «Высшее общество», прессу интересовал один вопрос, на который и жених, и невеста отвечали уклончиво — продолжит ли она сниматься в кино? На самом деле Ренье сразу решил, что карьеру актрисы его жене придется закончить — невозможно «сидеть на двух стульях» и совмещать работу в кино и многочисленные заботы княгини Монако. Помалкивал он в основном чтобы не злить американскую прессу, и без того считающую, что их голливудская богиня делает старушке-Европе большое одолжение, выходя за одного из ее принцев. К тому же он знал, что у Грейс еще не истек контракт с «Метро-Голдвин-Майер», и не хотел настраивать против себя могущественную киностудию.

Ну а сама Грейс предпочитала не отвечать, потому что не умела так далеко планировать и привычно рассчитывала, что все как-нибудь уладится само собой. С одной стороны, она не хотела бросать кино, а с другой — была уже готова к этому шагу. Она давно мечтала о семейном очаге и к тому же практично понимала, что в качестве княгини Монако будет на виду, а значит свой кусочек популярности у нее всегда останется, причем безо всяких усилий. Не зря Альфред Хичкок, услышав о ее помолвке, с некоторой насмешкой сказал: «Я ужасно счастлив, что Грейс нашла себе такую отличную роль».

Закончилась игра в молчанку в конце января 1956 года, когда Ренье, выяснив, что «Метро-Голдвин-Майер» не будет судиться из-за расторжения контракта, открыто объявил, что его невеста заканчивает карьеру актрисы. Грейс оставалось только подтвердить его слова. В конце концов, она всегда хотела найти мужчину, который снимет с нее бремя ответственности за принятие решений.

В чем была причина такой щедрости «Метро-Голдвин-Майер»? Они ведь не только не стали удерживать свою звезду, но еще и подарили ей свадебное платье стоимостью более семи тысяч долларов, дали ей в сопровождение на свадьбу ее любимую парикмахершу, подарили все наряды, в которых она снималась в «Высшем обществе», и даже выплатили премию.

Дело было прежде всего в том, что на студии достаточно быстро поняли, что их никто не поддержит, если они станут судиться с Грейс. В глазах американцев она была Золушкой, выходящей замуж за принца, и они не простили бы тех, кто захотел бы отнять у них эту сказку. Не зря Маргарет Келли закончила цикл своих скандальных статей о дочери заявлением, от которого была в восторге вся Америка: «В некотором роде ее история — еще одно подтверждение американской мечты. И если Грейси сумела найти себе принца, то это по силам каждой американской девушке».

Поэтому руководство «Метро-Голдвин-Майер» предпочло пойти другим путем и извлечь выгоду из дружбы с Грейс, а не из войны с ней. По соглашению с ней и Ренье они получили эксклюзивное право на съемки их свадьбы и собирались сделать из этого самый прибыльный в истории рекламный ролик ее последнего фильма «Высшее общество», которому скоро предстояло выйти на экраны.

И вот наконец 4 апреля 1956 года десятки тысяч людей собрались в Нью-Йоркском порту провожать Грейс, отплывающую на лайнере «Конституция» в далекое сказочное Монако.

12 апреля 1956 года лайнер «Конституция» бросил якорь в порту Монако. Грейс встречали тысячи людей, море у побережья было заполнено легкими яхтами и лодками — словно вся страна собралась посмотреть на свою будущую княгиню. Когда она вышла на палубу, с самолета посыпался дождь красных и белых гвоздик — подарок от Аристотеля Онассиса. Такого пышного торжества в Монако не видели давно.