Чтение онлайн

Мы поклонились всем на балконе. У Ролана это получилось высокомерно. И все участники дружно, внимательно, хотя исподтишка, оглядели друг друга.

Восемь. Остались мы с Козой. Невозмутимый Ролан. Парень Агаты, тот самый, что прилетал меня спасать. Его грифон был интересного серебристо-серого отлива, помельче, чем у Ролана в конюшнях. И даже помельче, чем мои. Но всадник, как и грифон были полны амбиций. Поглядывали на окружающих свысока.

Еще был военный, седой, явно битый жизнью. И грифон его был такой же. Мне Барт шепнул, что его магический зверь был слеп. И каждый год магического зверя выводили на соревнования, чтобы порадовать. Кстати, грифон так ориентировался в пространстве, что я бы никогда не сказала, что он не видит.

Парочка явно столичных жителей, типичных представителей золотой молодежи. И грифон, и всадник. Блестящие, лощеные. Грифон, правда, был перекормлен и избалован. Но им это не мешало самолюбоваться изо всех сил. Что выглядело исключительно забавно.

Рядом с ними стоял интересный персонаж. Форма егеря, глаза смотрят на всех с подозрением. И грифон у него дикий. Видно по повадкам. Оба нервничают и явно чувствуют себя не в своей тарелке. Интересно, каким ветром и откуда их занесло сюда, на конкурс «Золотой грифон»?

И еще один прошедший дальше — молодой совсем мальчишка, с капризным выражением лица, будто кто-то вытащил его из постели и, не дав ни умыться, ни позавтракать, засунул соревноваться. А вот грифон у него был не первой молодости, судя по седине на кончиках перьев. Он посматривал на хозяина снисходительно и покровительственно.

— Условия второго тура мы объявим завтра, — провозгласил король, поднимаясь и приветственно взмахнув рукой. — А сейчас — праздник!

И мы отправились к огромным столам, что были накрыты прямо на площади. Простенько, но ладно играл небольшой оркестр, что-то залихватское, искреннее и народное.

Я обратила внимание на то, что Верному как раз, возмущенно о чем-то стрекоча, что-то объясняли грифоны. Колокольчик Джоаны и Красавец Барта. Моя кокетничала — чего за ней отродясь не водилось. Надеюсь, эта парочка не уговаривает Верного нам поддаться? Только потому, что мы с Козой единственные барышни среди соревнующихся?

Ой, надо с Бартом поговорить. Потому что если это так, то выдам я им на орехи, невзирая на статус и симпатии. Если я смогу победить, так это потому, что я смогла победить. А не потому, что кто-то с кем-то договорился.

— С кем будет танцевать самая красивая женщина? — вот и он, легок на помине. — Красивая и суровая.

— А что происходит? — кивнула я в сторону грифонов.

Барт улыбнулся, но ответить не успел.

— Мама! — требовательно позвала меня Агата, в первый раз с того самого мгновения, как я появилась на конкурсе, обратившая на меня внимание.

— Да, дорогая, — улыбнулась я насупленному ребенку. Все-таки я верю в то, что девчонки переживут всплеск переходного возраста, который пришел к ним с первой влюбленностью, да еще и как пришел! И все будет хорошо.

— Нам надо поговорить, — сообщила мне дочь.

— Говори, — ответила я, как-то догадываясь, о чем пойдет речь. И, к сожалению, не ошиблась.

— Зачем тебе этот конкурс?! — выпалила Агата. — А вот Пьетро он необходим. Для экзамена. Я понимаю, что тебе подыгрывают, но все-таки пропусти вперед…Хотя бы на второе место. Первое, как я понимаю, без вариантов. Там будет муж Джоаны.

— Ты предлагаешь сжульничать? — покачала я головой.

— Грифоны сами определят, кто победит, — раздался у нас за спиной голос кузена короля. — И вы, барышня, зря думаете, что подобными разговорами вы помогаете своему возлюбленному.

Агата вздрогнула. И жгуче покраснела. Надо же, в ком-то заговорила совесть.

— Поаккуратнее, Ролан. Вы говорите с моей дочерью, — рыкнул Барт на кузена короля. Отчего тот улыбнулся, самой обычной, улыбкой, безо всяких мрачных ухмылок.

— Девочки-подростки, — похлопал он Барта по плечу. — Особенно хорошие и правильные. Которые до того и неприятностей никаких не доставляли. И мы даже не знали, что такое возможно. А потом — бах. И…

Они с Бартом, переглянувшись, удалились. Видимо, лечить нервы.

А я улыбнулась. Надо же, Барт защищает юное дарование. Хотя она глупит, и все это понимают. Как же мне добиться, чтобы Агата приняла отца?

— Я не подросток, — притопнула ножкой дочь. — Я взрослая самостоятельная девушка.

— А рычишь ты отчего?

Она не ушла от разговора, только низко опустила голову и едва слышно проговорила:

— Барт.

— Барт, — согласилась я.

— Мама, но его все ненавидят. Он страшный человек. Мои друзья говорят, что он ради короля… Мама, ты не представляешь, что он творил. И творит.

— Говорить можно все, что угодно. От зависти. Или потому что это правда. Но Барт свой. Хотя бы по крови. И очень хочет стать своим в нашей семье на самом деле.

— Но он…

— Из того, что совершил он относительно меня, — я обняла дочь. — Он меня спас. И даже не сейчас, на Юге. Хотя на помощь бросился не раздумывая. Равно как и ты. В этом вы, кстати, похожи. Он спас меня много лет назад, кинув вызов человеку, который был настолько его сильнее и выше по положению, что даже страшно представить.

— Ты его любишь?

Я кивнула.

Вокруг ходили люди, Бирмингем собрал огромное количество народу. Зрители смеялись, угощались, обсуждали грифонов и всадников, злословили и восхищались. А мы с дочерью стояли в центре гомонящей толпы. И впервые разговаривали.

— Я не хочу сказать: иди прямо сейчас, ты должна, — я погладила ее по щеке. — Я только огорчаюсь, что мы с тобой рычим и не общаемся. Я скучаю.

— И я.

— Поэтому. Никаких обсуждений мужчин. Грифонов можно. Но лучше Козу. Никаких страданий. Или вопросов: кто кому должен или победит. Берем Синди — и плясать!

— Ох, мам. Тебе бы генералом быть! — засмеялась моя девочка. Тут же нашла сестру. И понеслось!

…

Утро наступило внезапно. Да еще и со скандала.

— Вы с ума сошли? Кто позволил?

Кто-то визжал на весь небольшой, в общем-то городок. Я даже не поняла сначала, девушка или юноша. Но очень визгливо и капризно. Не так, что хотелось подскочить и понестись разбираться или спасать.

— Убью, — не открывая глаз, поморщился Барт. — У меня были планы на это утро. Но вот подобной побудки они никак в себя не включали.