Чтение онлайн

Через день и ПБ, даже не дожидаясь какого-либо ответа от лидеров оппозиции, приняло собственное решение:

«Тт. Троцкого и Зиновьева из рядов ВКП(б) ИСКЛЮЧИТЬ»567.

... Наконец-то Зиновьев снискал терновый венец мученика, которого столь долго добивался. Правда, не в одиночку. Вместе с Троцким. А в партии установилось жесточайшее принудительное единомыслие.

Глава 20

Итак, свершилось. Правда, не сразу. Поэтапно.

Еще 23 июня 1926 года из ПБ вывели Зиновьева, 23 октября — Троцкого и из кандидатов в члены ПБ Каменева. Оппозиционный блок, настаивавший на форсированной индустриализации за счет накоплений нэпманов, кулаков и зажиточных крестьян, оказался обезглавленным. Второй акт разыгрался 14 ноября 1927 года. Троцкого и Зиновьева исключили из партии, а 18 ноября — Каменева и еще 97 наиболее видных участников блока, среди которых оказалась 3. И. Лилина, жена Зиновьева.

Все? Ведь «правые» при самой активной поддержке центристской группы Сталина сумели добить, наконец, «левых». Однако, как оказалось, с их точки зрения — не до конца. Всех их еще и решили выслать из Москвы, Ленинграда. О том говорило постановление ПБ, принятое месяц спустя, 16 января 1928 года. То самое, на резкость которого в значительной степени повлияли события, разыгравшиеся в официально названный день отправки Троцкого в Алма-Ату, маленький городишко в предгорьях Тянь-Шаня, населенный семиреченскими казаками.

«В день предполагавшегося отъезда Троцкого (16 января, в 22 часа — Ю. Ж. ), — сообщало постановление, — оппозиция организовала на вокзале (Казанском — Ю. Ж. ) демонстрацию, в которой приняли участие преимущественно оппозиционно настроенные вузовцы и советские служащие плюс различная случайная вокзальная публика — пригородные жители, торговцы и т. п. Толпа, в которой находились Муралов, Мирский, Грюнштейн, Богуславский и др., выкрикивала слова “Да здравствует Троцкий! ”, “Да здравствует троцкизм! ”, “Долой жандармов! ”, “Долой фашистов! ”, “Долой термидорианцев! ”, “Стреляйте в нас, палачи! ” и т. п. Около 20 человек активных участников демонстрации были арестованы».

Иначе шла речь о тех, кого Троцкий назвал «капитулянтами»: «Что касается бывшей группы Зиновьева, Каменева, то ввиду их заявления о принятии ими всех условий съезда, все товарищи, принадлежащие к этой группе, распределяются через ЦК на местную работу»568.

О том же, только очень кратко, информировало и сообщение ТАСС, опубликованное 17 января в центральных газетах.

Хотя для «местной работы» Зиновьеву и Каменеву определили Калугу, расположенную в трех-четырех часах езды по железной дороге от Москвы, Григорий Евсеевич лишился любой возможности получать даже от знакомых информацию о том, что же происходит в ЦК, ПБ. А именно тогда и начались в верхах партии новые разногласия, которые, в конце концов, повлияли на скорое возвращение Зиновьева в столицу.

1.

Покровительство «правых» кулакам и зажиточным крестьянам привело к неизбежному. К «кулацкой забастовке», она же — саботаж хлебозаготовок.

Если к концу декабря 1926 года государству удалось купить 428 млн пудов зерна, то к концу 1927-го — только 300 млн. Дефицит составил 128 млн пудов569. И это при отличном урожае, при том, что финансирование сельского хозяйства за это время возросло с 564, 7 млн золотых рублей до 703, 8 млн в год, а за три последних составило 1105, 6 млн570. Такая ситуация не только угрожала снабжению городского населения и армии, но и срывала планы экспорта и импорта. Приостанавливала строительство еще немногочисленных первенцев индустриализации — Днепрогэса, Турксиба, Сталинградского тракторного завода.

«Кулаки, имеющие по 1-2 тысячи пудов хлеба, — отмечала сводка ОГПУ за декабрь 1927 года, — говорят: мы будем ждать года, пока цены на хлеб не дойдут до 3 рублей за пуд» (тогдашняя государственная цена за пуд хлеба составляла 1-1, 5 рубля). Указала сводка и иное — спекуляцию тех же кулаков и зажиточных крестьян на разнице цен на хлеб в производящих и потребляющих районах. Такая картина наблюдалась в центральных губерниях, на Украине, Северном Кавказе, в Сибири571.

ПБ, обеспокоенное складывающимся положением, за три недели декабря четырежды обсуждало проблему хлебозаготовок. Инициатором того стал отвечающий за них А. И. Микоян, нарком торговли СССР. Дважды ПБ прибегало к обычной практике — направляло местным партийным органам директивы. 14 декабря — спокойную по тону, довольно мягкую по содержанию: «Хлебные заготовки за октябрь и ноябрь подверглись резкому сокращению. Для ликвидации такого положения ЦК обязывает вас принять следующие мероприятия: 1. Перебросить потребительские товары с городских рынков в хлебные районы. 2. Усилить взыскание всех платежей с деревни». 24 декабря повторило уже сказанное, но в более категорических тонах: «Направление подавляющей массы промтоваров в хлебные районы за счет оголения нехлебных районов и городов... Принять все меры по взысканию задолжности с крестьянства»572.

Вслед за директивами на места послали группу членов ЦК: А. И. Микояна — в Центральную черноземную область, его заместителя М. И. Фрумкина — на Урал, замнаркома земледелия РСФСР А. П. Смирнова — в Сибирь, секретаря МК и МГК Н. А. Угланова — в Поволжье, В. М. Молотова — на Урал, наркома торговли РСФСР И. Б. Эйсмонта — на Северный Кавказ, председателя ВСНХ РСФСР С. С. Лобова — в Башкирию, секретаря ЦК Н. А. Кубяка — в Татарию573. Им следовало добиться быстрейшего исполнения предъявленных требований.

Когда и такие меры оказались безрезультатными, 6 января 1928 года секретариат ЦК разослал утвержденную накануне третью директиву, более строгую. Подготовленную Микояном, Сталиным, заместителем председателя СНК и СТО СССР А. Д. Цюрупой, наркомом финансов Н. П. Брюхановым и Бухариным.

«Принять к твердому исполнению, — гласила эта директива, — годовые и месячные задания наркомторга на хлебозаготовки в вашей губернии (округе)... Все наряды наркомторга СССР об отгрузке хлеба выполнять в строжайшей точности и в срок. Принять к исполнению все прежние указания ЦК в отношении изъятия денежных накоплений из деревни... При взыскании недоимок по всякого рода платежам применять немедленно жесткие кары, в первую очередь в отношении кулаков»574.

И снова, не получив еще, естественно, положительных результатов, 8 января ПБ приняло решение теперь только по Украине, крупнейшему поставщику зерна: «Ввиду систематического невыполнения украинским НКТоргом нарядов по вывозу хлеба обязать наркомторга Украинской ССР т. Чернова за январь выполнить полностью сверх январского плана весь недогруз за декабрь, ноябрь и октябрь. Впредь не допускать никакого недогруза, выполняя неукоснительно все наряды НКТорга СССР, обязав следить за этим СНК УССР и ЦК КП(б)У. Обязать наркомторг СССР в случае малейшего недовыполнения нарядов Украиной немедленно докладывать Политбюро для немедленного принятия партийных мер взыскания». Заодно, тем же постановлением, «выбивать» хлеб направили в Сибирь Орджоникидзе, Молотова — на Урал, Микояна — на Северный Кавказ, Кубяка — в Казахстан575.

Положение, однако, не улучшалось. Кулаки, зажиточные крестьяне, и являвшиеся основными производителями товарного хлеба, вполне законно, опираясь на принципы НЭПа, сами решали — продавать им зерно по низким государственным ценам, определенным весьма высоким урожаем, или приберечь на будущее. На неурожайный год, когда цена на хлеб резко подскочит и принесет им высокий доход. А ЦК вынужден был взывать к местным парторганизациям. Еще одной директивой — от 14 января. Той, в которой впервые была использована военная терминология, прозвучали угрожающие нотки.

Она втолковывала: в южных районах через два-три месяца начнется распутица, а потому крайне важно воспользоваться оставшимся временем, чтобы вывезти зерно на ссыпные пункты. Объясняла и иное: «частник и кулак использовали благодушие и медлительность наших учреждений, прорвали фронт на хлебном рынке, подняли цены и создали у крестьян выжидательное настроение, что еще более подорвало хлебозаготовки. Многие из коммунистов думают, что нельзя трогать скупщика и кулака, так как это может отпугнуть от нас середняка. Это — самая гнилая мысль... Надо сейчас же ударить по скупщику и кулаку, надо арестовывать спекулянтов, кулаков и прочих дезорганизаторов рынка и политики цен... Если не нажмем вовсю на все рычаги власти и партии, дело с нашим хозяйством в целом может затормозиться на весь год или даже на весь ближайший период»576.