Чтение онлайн

Обозначил в своей обвинительной речи Вышинский и процесс по делу «Антисоветского правотроцкистского блока», проведенный в марте 1938 года. На этот раз на скамье подсудимых оказались бывшие члены ПБ А. И. Рыков — в 1924-30 годах глава правительства СССР, а затем нарком связи, Н. И. Бухарин — редактор газеты «Правда», журнала «Большевик», фактический глава ИККИ после снятия Зиновьева, а с 1929 года — редактор газеты «Известия». Кроме них, подсудимыми стали Г. Г. Ягода — нарком внутренних дел, А. П. Розенгольц — нарком внешней торговли, Г. Ф. Гринько — нарком финансов, М. А. Чернов — нарком земледелия, В. И. Иванов — нарком лесной промышленности, Н. Н. Крестинский — заместитель наркома иностранных дел, Х. Г. Раковский — председатель СНК Украины в 1919— 1923 годах, а в дальнейшем на дипломатических постах, а также первые секретари ЦК Белоруссии — В. Ф. Шеренгович, Узбекистана — А. Икрамов.

Наконец, также из дела объединенного троцкистско-зиновьевского центра (по показаниям Розенгольца, Мрачковского и Дрейцера) возник еще один процесс, третий по хронологии. Проведенный в обстановке секретности — без малейшего упоминания в печати. В июне 1937 года, названный впоследствии делом «Антисоветской троцкистской военной организации в Красной армии» лишь потому, что наиболее известными подсудимыми оказались М. Н. Тухачевский — заместитель наркома обороны, И. П. Уборевич — командующий Белорусским военным округом, И. Э. Якир — командующий Киевским военным округом, А. И. Корк — бывший командующий Московским военным округом, Б. М. Фельдман — его заместитель, В. М. Примаков — заместитель командующего Ленинградским военным округом.

Однако вместе с ними обвиняемыми оказались и лица, весьма далекие от армейской службы: Я. Э. Рудзутак — заместитель председателя СНК СССР, А. С. Енукидзе — секретарь президиума ЦИК СССР, Я. С. Агранов — заместитель наркома внутренних дел, Л. М. Карахан — бывший заместитель наркома иностранных дел, Р. А. Петерсон — бывший комендант московского Кремля, Н. Г. Егоров — начальник Школы имени ВЦИК, расквартированной в Кремле. Именно им и было вменено обвинение в организации и подготовке заговора с целью устранения Сталина, Ворошилова, Молотова, Кагановича и Орджоникидзе. Проходившие же по процессу семеро военачальников должны были только обеспечить государственный переворот вверенными им войсками.

Вот таким, четырехчастным, и оказалось в действительности дело Зиновьева. Ставшее за полтора года той самой «большой чисткой», которая убрала с вершины власти всех противников сталинских политических реформ и прежде всего — новой конституции.

Черчилль все же допустил по незнанию серьезную ошибку. Он писал: «Россия решительно отвернулась от коммунизма». На самом же деле Советский Союз отвернулся не от коммунизма, а от мировой революции. Надежды на нее, на ее помощь в строительстве социализма. И такой крутой поворот Сталин начал с дела Зиновьева как символа победы пролетариата в Европе.

Эпилог

Доклад «О культе личности и его последствия», прочитанный Н. С. Хрущевым сразу же по завершении работы 20-го съезда КПСС, положил начало реабилитации репрессированных в 30-40-е и начале 50-х годов. Созданная для того Комиссия президиума ЦК, быстро, без особых усилий, опираясь на материалы, полученные от прокуратуры СССР, КГБ и Комиссии партийного контроля (заменила ЦКК), прежде всего реабилитировала членов и кандидатов в члены ЦК, первых секретарей ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов. Споткнулась только на вопросе о тех, кто в 20-30-е годы возглавлял партию и страну.

13 апреля 1956 года была образована особая комиссия президиума ЦК, возглавленная В. М. Молотовым, для «изучения материалов открытых судебных процессов по делу Бухарина, Рыкова, Зиновьева, Тухачевского (? ) и других». Первые выводы были ею сформулированы 10 декабря того же года, в которых утверждалось:

«Осуждение Каменева, Зиновьева и других лиц по делу “Московского центра” (январь 1935 года — Ю. Ж. ) и изоляция их от общества были правильными, поскольку они на протяжении ряда лет вели борьбу против партии, ее руководства, против советского государства и социалистического строительства, возбуждали антисоветские настроения, чем объективно способствовали разжиганию террористических настроений у враждебных партии и государству лиц и, следовательно, должны были нести моральную и политическую ответственность за убийство С. М. Кирова.

В то же время ни предварительным следствием, ни судом по делу “Московского центра” в 1935 году не установлено, чтобы осужденные по данному делу лица были осведомлены о готовившемся террористическом акте против Кирова или чем-либо способствовали его осуществлению».

Но далее, полностью игнорируя другие открытые процессы 1936-1938 годов, лишь оговорив необходимость снять обвинения, выдвинутые против Тухачевского, Якира и других, осужденных по делу «Троцкистской военной организации в Красной армии», бездоказательно пришли к выводу:

«Оснований для пересмотра дел в отношении Бухарина, Рыкова, Зиновьева, Каменева, Евдокимова, Пятакова, Радека, Раковского, Ягоды, Крестинского, Сокольникова, Серебрякова, Залуцкого, Сафарова, Бакаева и Смирнова И. Н. не имеется, поскольку они на протяжении многих лет возглавляли антисоветскую борьбу, направленную против строительства социализма в СССР»765.

Шесть лет спустя, 18 февраля 1963 года та же комиссия, но уже возглавляемая председателем Комиссии партийного контроля Н. М. Шверником, вернулась к тому же вопросу и частично изменила прежние выводы.

«Как установлено в настоящее время, — отмечала записка комиссии, — Московского контрреволюционного зиновьевского центра не существовало. Все лица, осужденные по данному делу, к убийству Кирова не причастны и не могут нести даже моральной и политической ответственности за совершенное Николаевым преступление.

Вместе с тем, необходимо отметить, что все осужденные по этому делу в прошлом являлись активными участниками троцкистско-зиновьевской оппозиции, за что они... в 1927 году исключались из партии... Но и после этого (восстановления в партии — Ю. Ж. ) многие из них продолжали поддерживать между собой связи, допускали неправильные и вредные суждения относительно проводимых партией и государством мероприятий по отдельным вопросам социалистического строительства, проявляли неприязненное отношение к некоторым руководителям партии и правительства, особенно к Сталину...

Проверкой установлено, что Объединенного троцкистско-зиновьевского центра не существовало, осужденные по этому процессу лица террористических групп не создавали, террористической деятельностью не занимались и к убийству Кирова не причастны».

Тем не менее, авторы записки заключали:

«Дела так называемых “Ленинградского террористического зиновьевского центра”, “Московского центра контрреволюционной зиновьевской организации”, “Объединенного троцкистско-зиновьевского центра”... по которым были проведены судебные процессы, являются сфальсифицированными. Дела эти подлежат прекращению в отношении всех осужденных за исключением Николаева и Ягоды, а также Радека»766.

После такой оценки вполне можно было ожидать и логичного продолжения ее — реабилитации всех осужденных на перечисленных процессах. Тем более, что в состав этой, второй комиссии, в отличие от первой, включавшей тех, кто и вел непримиримую борьбу с троцкистами и зиновьевцами — Л. М. Кагановича, К. Е. Ворошилова, В. М. Молотова, вошли хрущевские клевреты — председатель КПК А. Н. Шелепин, его заместитель З. Т. Сердюк, заведующий отделом административных органов ЦК Н. Р. Миронов (вскоре погибший в авиакатастрофе, происшедшей при весьма странных обстоятельствах), генеральный прокурор СССР Р. А. Руденко и более чем одиозная личность, пенсионерка О. Г. Шатуновская.