Чтение онлайн

Против подъезда дома Алекса помещался бар "Сильверинг". Оттуда я позвонил Джойсу.

– Ну теперь остался последний рывок к финишу. Поезжай к Эдит Пиаф и попроси у нее большую фотографию с автографом для Августина Дюпона.

Джойс спросил, кто такой Дюпон, и я объяснил ему, что это дворник дома, где живет Алекс Лендрю.

– Как только ты получишь фото, приходи немедленно в "Сильверинг" бар.

Захвати с собой иглу и тюбик с клеем. И не забудь три новых трехтысячных банкнота из комода. Помнишь, те, что мне подложил Миранда и которые разыскивает полиция. Поспеши, чтобы к двенадцати быть на месте.

Я повесил трубку и стал ждать. Уже в 11.40 Джойс открыл дверь бара. Я посвятил его в мой план и объяснил ему его роль. Джойс прошел в туалет и открыл кран с горячей водой так, что оттуда вскоре полился настоящий кипяток.

Тем временем я стоял в дверях бара и наблюдал за домом напротив. В 12.05 появился Дюпон с большим зеленым конвертом. Я кивнул ему и пошел навстречу: он тотчас же узнал меня.

– Как хорошо, - сказал я.
– Я как раз шел к вам, чтобы сказать: добрый день, месье Дюпон. Выпейте со мной стаканчик. У меня для вас есть кое-что, что доставит вам радость.

Я взял его за руку и потащил в бар. Когда на стойке появился Мартини, он не заставил себя долго упрашивать. Я познакомил его с Джойсом. Дворник поинтересовался, что такое стряслось с моей рукой, и я рассказал ему об автомобильной катастрофе. Затем мы показали ему фото с автографом: "Моему другу Августу Дюпону" с надписью: Эдит Пиаф. Он был до того растроган, что, рассматривая фотографию, забыл об окружающем мире, а также о зеленом конверте, который лежал на табурете позади него. Я начал обхаживать его, ведя разговор о разных сумасшедших проделках Эдит Пиаф за последнее время. В это время Джойс смылся в туалет, прихватив с собой конверт. Двумя минутами позже он уже появился опять, и конверт улегся на прежнее место. Ему пришлось здорово спешить, так как на такие штуки требовалось время: поддержать конверт под паром, открыть его иголкой, подменить деньги и опять закрыть.

У "Поккарди" мы быстро пообедали. Джойс заказал себе венский шницель с зеленым горошком, а я - равиоли.

– Послушай, как я себе представляю дальнейшее, - сказал я, делая глоток красного вина.
– Мы должны что-то предпринять, чтобы Элиан сегодня вечером, с 10.00 до 11.00, не была в своей квартире.

Мы наморщили лбы и стали думать, но ничего стоящего нам не пришло в голову.

Мы выпили по чашке кофе и закурили.

– О, у меня завелась небольшая идея, - сказал Джойс.
– Почему я сразу же вспомнил о пощечине от Нины Дессес?

Он завел глаза к потолку и продолжал:

– О, Нина! Это была роскошная женщина... И влюблена в меня до безумия. Ты не можешь себе представить...

– ...и потому она и дала тебе пощечину?

– А, вздор! Позволь, я расскажу тебе, как все это произошло. Это было семь лет назад. Неделей раньше она прожужжала мне все уши, что хочет посмотреть на бокс. Я обегал все, но ничего нельзя было сделать: все билеты были уже проданы. Наконец на черном рынке я купил два билета по 12000 франков за место. И что ж? Когда я лучезарно улыбаясь принес ей билеты, она заявила, что собственно бокс - это уж не так важно. Мы можем посмотреть на него как-нибудь в другой раз. Она получила приглашение на выставку мехов, где разыгрываются премии...

– Ты, разумеется, был убит!

– Убит? Я был зол, как сто чертей, и стал перед зеркалом демонстрировать, как Цердан работает своей левой, при этом с туалетного столика уронил стеклянную вазу. Она мне влепила оплеуху и стала кричать, что я ничего не понимаю в женской душе, что ни одна женщина в мире не пропустит выставку, где разыгрывается приз.

От радости я засвистел.

– Превосходно, дружище! То, что сказала тебе Нина, правдивее самой природы. Но по каким дням на таких выставках разыгрываются призы?

– Каждую субботу. Но это было давно, и я не знаю, как это делается теперь... Один момент, я быстро позвоню нашему секретарю, уж она-то наверное в курсе дела.

Он встал и исчез.

– Все в порядке, - заявил он вернувшись.
– Я сразу же возьмусь за это дело. Позвони мне в пять часов в контору.

– Купи два лотерейных билета, Джойс, приложи их к приглашению и пошли все по почте к Элиан Лендрю.

Джойс соскользнул с табурета. Как обычно, он прихватил мои сигареты и оставил мне свой неоплаченный счет.

Я подошел к телефону, плотнее прикрыл дверь кабины и позвонил. К телефону подошел инспектор Гастон, и я разыграл маленькую сценку.

– Это месье Томас из бюро "Томас и К-оо", - сказал я.
– Господин инспектор, дело идет о довольно неприятном событии для всего дела. Один из лучших моих клиентов, месье Лендрю, присылает мне ежедневно большую сумму для ставки на скачках. Я только что получил от него деньги и случайно заметил, что все три банкноты имеют номера, опубликованные в газетах в связи с делом Бервиля. Не, могу вам этого не сообщить, но убедительно прошу, в интересах моего бизнеса, сделать вид, что эту информацию вы получили не от меня. Вы меня поняли?

Гастон заверил, что он все понял и что я могу положиться на него. Я продолжал:

– Прошу вас прийти, чтобы лично удостовериться в этом.

И прошу Вас, если я начну протестовать против сообщенных мной фактов, не придавать этому значения. Это мне необходимо для моих клиентов. Итак, г-н инспектор, прошу вас, ни одного слова о моем звонке! Наш адрес: ре Леффит, 22. Жду вас, до свидания!

Я повесил трубку.

На обратном пути я проходил мимо открытой двери кухни ресторана. Повар в белом колпаке беседовал по-итальянски с уборщицей. Я спросил его, знает ли он, как приготовляется пудинг по-венециански?

– Си, си, - сеньор, - крикнул он и поцеловал кончики своих пальцев, показывая этим, что это тонкое и деликатное блюдо.

Он начал длинно и подробно объяснять способ его приготовления и его соблазнительный состав. Теперь я понял, почему доктор Сараульт был в таком восторге от этого блюда. Я поблагодарил итальянца, сунул ему пачку сигарет и отправился в путь.

Придя домой, я улегся на кушетку и стал еще раз обдумывать весь ход событий, чтобы лишний раз убедиться в том, что все идет правильно.

В пять часов я встал и еще раз позвонил Гастону.

– У телефона ваш друг Фольдекс, - сказал я.
– Думаю, что сегодня вечером вы сможете доложить своему начальству об окончании дела, г-н инспектор.

Приходите в 10 часов на рю Скриб, 5. На втором этаже, перед квартирой м-ль Лендрю, я буду ждать вас. Это для того, чтобы доказать вам, что я не убийца Бервиля. Большего пока я не могу вам сказать.

Гастон источал мед. Он сказал, что приказ о моем аресте аннулирован, и хотел знать, имеет ли эта женщина отношение к некоему Александру Лендрю.