Чтение онлайн

Служанки любили меня, им нравилось называть меня «миледи», а я неизменно вздрагивала, приходилось постоянно успокаивать себя, ведь я теперь настоящая леди. На этот раз я не фантазировала. Моя самая заветная мечта осуществилась.

В середине декабря произошел неприятный инцидент.

Я никогда не понимала Мустафу и Абсалама и неловко чувствовала себя в их присутствии. Стою в комнате, обернусь — а они за моей спиной. Они всегда ходят парой и я никогда не слышу их приближения. Если резко подниму глаза, то вижу, что они смотрят на меня. Мне кажется, они хотят заговорить со мной, но потом не решаются. Я не могла различить, кто из них Мустафа, а кто Абсалам, и, видимо, часто путала их имена. Табита легко могла сказать, кто Мустафа, а кто Абсалам, но ведь она знала их давно.

Я начала думать, что из-за присутствия этих двух арабов и няни Тестер дом казался таким зловещим.

Было за полдень, начало смеркаться. Я пошла в свою спальню, но увидела открытую дверь в смежную комнату и заглянула туда. Я подумала, может, Тибальт работает там. У окна стоял Мустафа (или Абсалам?).

Я вошла в комнату, второй араб оказался у меня за спиной. Не знаю, почему, но у меня по спине побежали мурашки.

— Мустафа, Абсалам, что случилось?

Тишина. Тот, который стоял у окна, кивнул второму.

— Абсалам, говори ты.

Я повернулась к нему.

— Миледи, мы твои покорные рабы.

— Не говори так, в нашей стране нет рабов.

Они согласно закивали. Теперь заговорил Мустафа:

— Мы хорошо тебе служим, миледи.

— Конечно, — подтвердила я.

Я увидела, что дверь за моей спиной закрыта, а дверь в нашу спальню приоткрыта, но сейчас там нет Тибальта.

— Много раз мы хотели сказать тебе.

— Скажите сейчас.

— Это нельзя делать, — Мустафа печально покачал головой. Абсалам тоже покачал головой.

— Что делать?

— Останься здесь, миледи. Скажи сэру Тибальту, ему нельзя ехать. Скажи ему.

Я начала понимать, они боятся возвращаться в Египет, туда, где произошла трагедия с их хозяином.

— Боюсь, что это невозможно. Все планы завершены, их нельзя изменить.

— Надо, — твердил Мустафа.

— Уверена, что сэр Тибальт не согласится.

— Там смерть. Это проклятие…

Естественно, подумала я, они боятся предрассудков.

— Вы говорили сэру Тибальту?

Они покачали головами.

— Нет пользы. Говорить его великому отцу нет пользы, и он умер. Проклятие настигло его и настигнет других.

— Это только легенда, ничего больше.

— Легенда? — засомневался Мустафа.

— Значит, это придумали люди. Все будет хорошо. Сэр Тибальт позаботится об этом.

— Его отец не смог позаботиться. Он умер.

— Это произошло не из-за его работы.

— Нет? Это проклятие. И проклятие убьет еще.

Абсалам подошел ко мне. Он сложил ладони рук и поднял глаза:

— Миледи, надо говорить, надо убеждать. Миледи — новая жена. Муж слушает свою возлюбленную.

— Это невозможно, — сказала я.

— Там смерть… Смерть.

— Мне приятно, что вы беспокоитесь, но я ничего не могу поделать.

Они смотрели на меня большими печальными глазами. Я проскользнула в спальню. Для них естественно верить в предрассудки, сказала я себе.

Вечером в постели я сказала Тибальту:

— Сегодня со мной говорили египтяне. Они очень напуганы.

— Чем напуганы?

— Они называют это проклятием и уверены, если мы поедем в Египет, случится непоправимое.

— Если они так настроены, им следует остаться.

— Египтяне просили меня поговорить с тобой. Они сказали, что муж любит свою возлюбленную и послушает ее.

Он засмеялся.

— Я говорила им, это бесполезно.

— Они крайне суеверны.

— Иногда я немного боюсь.

— Ты, Джудит?

Я прижалась к нему.

— Боюсь за тебя, — уверяла я его. — Что, если с тобой произойдет то же, что и с ним?

— Почему это случится со мной?

— Вдруг в этом проклятии что-то есть?

— Дорогая Джудит, ты не можешь верить в это.

— Если б кто-то другой возглавлял экспедицию, я бы смеялась над всеми страхами.

Он засмеялся в темноте.

— Дорогая моя…

На этом разговор закончился.

Скорей бы проходили эти дни. Какие они короткие перед Рождеством. Часто шел дождь, ели блестели от капель, дул мягкий юго-западный ветер, он шелестел ветвями и стонал за окнами. Всякий раз при встрече с египтянами я ловила на себе их пристальный и печальный взгляд, одновременно в нем читалась надежда. Няню Тестер я встречала только в обществе Табиты, ведь она почти не выходила из своей комнаты наверху.

Теодосия и Эван приехали в Кеверал Корт на Рождество. Сабина и Оливер пригласили их и нас с Тибальтом. Хадриан тоже приехал, он собирался пробыть с нами до отъезда в Египет.

Было давней традицией петь рождественские песни в бальном зале Кеверал Корта накануне Рождества. Собиралось много соседей. Оливер прочитал молитву, как раньше это делал отец Джеймс, и процессия отправилась из церкви в имение.

Пропев славу рожденному Иисусу, почетные гости леди Бодреан прошли в комнату, где их ждал праздничный ужин. Он состоял из пирогов с разными начинками, булочек, которые запивали медовухой, и напитком под названием «Кеверал пунш» — его готовили в огромной оловянной миске по древнему рецепту, напиток довольно крепкий.

Меня веселило отношение леди Бодреан. Когда она думала, что я не вижу, то подозрительно и с удивлением взирала на меня, но когда мы встречались глазами, она была сама воспитанность.

Отведав пирожков и пунша, мы пошли в церковь на ночную службу и вернулись домой на рассвете. Все было как в прежние годы. Я радовалась, что друзья детства собрались в это время.

Мы приятно отпраздновали Рождество и в доме священника. Теперь вместо Элисон за столом главенствовала Сабина. На столе красовалась рождественская индейка, фаршированная каштанами, и бренди, из-за которого всегда так волновались Доркас и Элисон. Сабина не проявляла никакого беспокойства. Она болтала без умолку, мы подшучивали над ней. Сливовый пудинг внесли торжественно, с горящими свечами по краям, предварительно погасив свечи на столе.

Теодосия, Эван и Хадриан справляли праздник в имении и мы впервые говорили не об экспедиции, чему я очень радовалась, иначе мои тетушки чувствовали бы себя неуютно.

Потом мы играли в шарады, исполняли пантомимические сценки, решали ребусы. Это лучше всех удавалось мне, мои тетушки аплодировали.

Ранним утром я, Тибальт и Табита отправились в Гизу. Я подумала, неужели мы всегда будем ходить втроем? Мне нравилась Табита, но в определенных ситуациях мне все чаще казалось справедливой поговорка: двое — компания, а трое — толпа. Неужели потому, что в присутствии Табиты отношение ко мне Тибальта начало меняться? Порой он был таким официальным! Неужели он при ней боялся показать ту любовь, которую проявлял ко мне, когда мы оставались наедине.