Чтение онлайн

– Гленна! Где ты была?

Она посмотрела на меня, запустила пальцы в свою густую шевелюру, откинула кудри назад, открыв до странности бледное лицо.

– Ох, Смит, это ты. Сядь, расскажу… только не говори никому.

Тайна… очередная тайна. Отчего мне так часто доверяют тайны, которые я вовсе не хочу знать, словно шкатулке, запертой на замок? Так сложилось ещё с детства и, на удивление, продолжается до сих пор. Даже здесь, в чужой стране. Кто я Гленне? Никто, случайная соседка по комнате – сегодня здесь, а завтра там. Я вздохнула и в ожидании села на кровать. Состояние Гленны явно оставляло желать лучшего – глаза нездорово блестели, она прерывисто дышала и была неестественно бледна.

– Смит, я почему-то знаю, что ты не расскажешь, хоть ты и полька… или русская, неважно. Ты такая молчунья.

Я пожала плечами. Меня уволят, так что я не смогу поведать кому-нибудь её тайну, если бы и возникло желание.

– У меня есть дочь, Джинна, – выдохнула Гленна, щёки её на миг порозовели, вспыхнули и снова погасли.

– Молчи, не говори ничего, Смит, – пресекла она мою предполагаемую попытку заговорить. – Джинне три года, она живёт у одной женщины, в коттедже Морас, недалеко от деревни. Она берёт детей… на время.

– Значит, твои свидания вовсе не свидания? – спросила я, осенённая догадкой.

Она кивнула, помолчала, потом сказала:

– Я встречаюсь с парнем из деревни, но редко… и это не его ребёнок.

Имя мистера Андертона застыло у меня на губах, но Гленна ответила на незаданный вопрос.

– Хозяин иногда подкидывает немного… нужно платить за Джинну.

– Почему ты всё это рассказала? – спросила я.

Она вздохнула, потянулась за кружкой, жадно хлебнула воды.

– Вчера я была у Джинны, сидела всю ночь, она заболела, вся горит. Аптекарь выписал лекарство, а у меня не хватило денег, чтобы выкупить его. Я пришла за деньгами, но мне так плохо… голова раскалывается и кружится… Сходишь в аптеку, Смит, и снесешь лекарство в коттедж Морас? Расскажу, как туда добраться.

– Схожу, – кивнула я.

– Ты попроси Баутер, она отпустит, если хорошо попросить.

Мне и просить не придётся, с каким-то непонятным удовлетворением подумала я, но Гленне сказала:

– Хорошо, так и сделаю.

Получилось немного не так. Дверь отворилась, мальчик-помощник камердинера просунулся в комнату и сообщил, что экономка рвёт и мечет в поисках судомоек, которые пропали невесть куда, в то время как в доме полным-полно гостей. Гленна рванулась было, но я остановила её и отправилась вниз на съедение доброй Баутер, которая не преминула высказать неудовольствие моим отсутствием, но ни слова не сказала об увольнении.

– Где Гленна? Явилась? – спросила она.

– Да, но она больна.

– Что с ней?

Я оставила вопрос без ответа и спросила разрешения сходить в деревню за лекарством для Гленны.

– Что-то вы мудрите… Что она? Догулялась? – ядовито спросила мисс Баутер и, помолчав, добавила: – Ладно, сходишь попозже. Сейчас полно дел, а рук не хватает. Иди, работай.

Я мыла посуду, которая стабильно поступала в мойку, мыла виртуозно, не разбив ни одного бокала, ни одной тарелки. Подносила уголь для плиты, протирала полы. Перемыв сотню послеобеденных приборов, вышла во двор из влажного спертого воздуха помывочной в душный жар улицы. Присела на скамью возле стены, прижалась ноющей спиной, закрыла глаза, уронив руки на колени.

– Out of the frying pan into the fire? – спросил кто-то совсем рядом.

Я вздрогнула и открыла глаза. Из огня да в полымя? Передо мной, покачиваясь на пятках, стоял полноватый джентльмен, разглядывая меня светлыми голубыми глазами.

– Что у тебя с руками, девушка?

Я уставилась на свои руки – серовато-синий оттенок стал бледней, но сохранился, ногти обведены синей каймой.

– Чистила плиту, – равнодушно ответила я.

– Понятно, – кивнул он. – Стало быть, помощь не требуется.

– Вот ты где, Проспер! Любезничаешь с прислугой? – раздался знакомый бас, и к любопытному джентльмену присоединился мистер Андертон.

– Идём, Проспер, нас ждут.

– Какое необычное лицо… скулы, надбровные дуги, карие глаза и волосы цвета… как называется этот цвет, Энтони… лесной орех? Нет… дюны на восходе…

Он словно препарировал меня. Хозяин хохотнул в ответ. Джентльмены ушли, а я сидела и думала… о дюнах на восходе.

Удалось освободиться только к половине шестого вечера. Да и то, уговорив Сью поработать в мойке, если это срочно потребуется. В комнате под крышей было тихо, Гленна спала, откинувшись на подушке, лицо порозовело и блестело от пота. Я разбудила её, задавив жалость. Она ахала, стонала, порывалась одеться и пойти самой, но в конце концов вручила мне шесть пенсов и принялась объяснять, как добраться до коттеджа Морас.

– Туда пойдешь через деревню, Смит, а обратно можно короче, через Гуляющий мост…

– Через Гуляющий мост?

– Да, его так называют… Только…

Она замолчала, я ждала продолжения фразы, застегивая блузку.

– Что: только? – спросила, так и не дождавшись продолжения.

– Да так, ничего. Там бродят всякие, но ты держись тропки. Или иди обратно через деревню. Возьми мой фонарь.

Я вышла из дома, вооружённая велосипедным фонарем, запиской к мисс Морас и монетами в кармане юбки. Духота стояла такая, что, казалось, её можно потрогать руками. Мисс Баутер сидела на той же скамье, устало опустив худые плечи.

– Утром ты должна быть на месте, Смит, – напутствовала она меня.

Возможно, она знала о ребёнке Гленны…

До деревни, несмотря на усталость и жару, я дошла довольно быстро. Аптека на первом этаже была закрыта, и я поднялась в жилые покои мистера Томпсона, худощавого длинноносого аптекаря. Он без лишних разговоров снабдил бутылкой микстуры, несколькими пачками порошков, дополнительными советами по уходу за больным ребёнком и предположением, что Гленна заразилась свинкой. «Заразная болезнь, пусть она не выходит из комнаты, и вы поостерегитесь», – сказал он на прощание. «Кажется, болела свинкой в детстве» – ответила я и, распрощавшись, продолжила свой маршрут, вспоминая объяснения Гленны. Дойдя до последнего коттеджа деревни, свернула на широкую, хорошо утоптанную тропу, ведущую через рощицу. Солнце готовилось к закату, лучи скользили почти параллельно земле, жара немного спала, но воздух словно повис тяжелым дрожащим куполом. Вскоре впереди показалась коричневая стена и заросшая мхом крыша коттеджа Морас, едва заметные среди деревьев.

Мисс Морас, худощавая и длинноносая женщина, удивительно похожая на аптекаря, но мрачная и неприветливая, жестом пригласила пройти в дом. В небольшой комнате в углу копошились с какими-то игрушками трое малышей. Увидев меня, они оторвались от игры и принялись внимательно разглядывать.

– У девчонки свинка, – сообщила мисс Морас, – пришлось выделить ей комнату. Как бы ни заразила остальных.

Сказав это, она вопросительно посмотрела на меня, словно ожидая какого-то решения.

– Я принесла лекарства.

– Почему мать не пришла?

– Она не может, её не отпустили, – солгала я, то ли во спасение, то ли от мысли, что она вручит мне больного ребенка и отправит восвояси.

– Что-то я тебя никогда не видела… новая? Чешка? Полька? – спросила она.

– Новая, – ответила я, игнорировав вопрос о стране происхождения.

– Руки синие, плиту чистила?

Я кивнула. Мисс Морас понимающе хмыкнула.

– Хочешь взглянуть на девочку?

Я снова кивнула и пошла за нею на второй этаж. Маленькая Джинна спала, похрапывая, от нее пахло нездоровым жаром, шея распухла. Рыжие кудри, такие же как у матери, прилипли ко лбу.