Чтение онлайн

Н.Пономаренко

В Колпино я приехал совсем по другому поводу, связанному с работой ОБЭП. История человека, выжившего после взрыва гранаты в его руках была бы достойна экрана и с точки зрения профилактики - вот что происходит, если хранишь недозволенное, и с точки зрения интересности - бывает же! Начальник угрозыска сказал ещё одну деталь.

– Когда мне доложили о взрыве гранаты , а потом задержали друзей подорвавшегося, я обсудил это происшествие на оперативке. Наш молодой сотрудник, у которого цепкая память, попросил повторить фамилии мужчин. Максим Хорошин и Владимир Сорокопытов. И он вспомнил, что была ориентировка из Минска о розыске этой парочки за совершение тяжкого преступления. Мы на всякий случай поставили пост в больнице , где лежит раненый.

– Милиционер даст мне возможность снять его?

– Вас сопроводит мой сотрудник. Только вы его про Минск не спрашивайте. Пусть остается в неведении. Мы пока проверяем эту ориентировку. Позвоните завтра, согласуем как показать этот материал по телевизору. Как факт взрыва, а может и про Минск скажете.

В Колпинской больнице в палате среди других травмированных лежал забинтованный мужчина. На мое появление с видеокамерой никак не реагировал. Как, впрочем и на вопросы.

– Почему взорвалась граната?

– Какая теперь разница?

– Где вы её взяли?

– ....................

– Не хотите говорить?

Так и подмывало спросить что случилось в Минске. Снял я Хорошина, посеченные осколками стены комнаты, где он подорвался и планы Колпино. Вышел сюжет об этом небольшой. Тогда ещё было неизвестно, что за птицы эти Максим и Владимир и какое потрясающее продолжение будет иметь их задержание. Через два дня я узнал, что Сорокопытова доставили на Литейный, 4 и мы с Козловой пошли поговорить с ним. Оперативники поведали, что Хорошин и Сорокопытов - отпетые грабители, что только этим и жили и что в Петербурге эти заезжие натворили дел немало.

В кабинет ввели молодого человека наружности отнюдь не злодейской. Нас даже поразили его голубые глаза, правильные черты лица. А за ним числилось немало тяжких преступлений, в том числе убийство.

Опытнейший оперативник 4 отдела УУР Владимир М. заверил, что преступник нам все расскажет.

– Он у меня хороший.

Молодой человек спокойно сел перед телекамерой. Козлова включила микрофон.

– Представьтесь.

– Сорокопытов Владимир Валерьевич.

– Владимир Валерьевич, вспомните подробно как вы совершили убийство в Минске.

Он стал рассказывыать сразу, не задумавшись ни на секунду.

– В октябре девяносто четвертого года мы с Хорошиным подошли к дому и выследили пока хозяйка покинет его. Потом поднялись на этаж.

– Зачем поднимались?

– С целью грабежа. Позвонили, мальчик открыл дверь. Максим заговорил с ним, а я ударил три раза по голове разводным ключем. Потом ударил ножом по горлу и в сердце. Я сказал ещё Максиму, чтобы добил, но он не мог. Потом грабили, но ничего существенного не взяли. Там должно было быть четыре тысячи долларов , золото, бриллианты. Хозяйка, вроде, машину продала... Но ничего этого не нашли..

– Сколько лет было мальчику?

– Точно не знаю. Лет тринадцать, четырнадцать.

– Почему совершили убийство, боялись что он вас опознает потом?

– Максим боялся, что его опознают.

– Максим боялся, а убили вы.

– Да. Убил я.

– Как вы сейчас себя чувствуете ?

– Скверное состояние.

– Скверное от чего, от боязни наказания или от того, что ребенка убили?

– Суда и наказания я не боюсь. Скверно, что убили ни за что.

– А маму убитого вы видели?

– До этого видел, а потом нет.

– Почему пошли именно в эту квартиру?

– Максим предположил, что там есть деньги. Он с этой женщиной работал в одной организации.

– После убийства вы сбежали в Петербург?

– На десять дней позже Максима.

– Поведайте о "подвигах" в нашем городе.

– Здесь грабежи были, кражи. Этим занимались.

Голубоглазый рассказывал спокойно и как-то бесцветно. Импульсивный оперативник Владимир М. не выдержал и стал задавать ядовитые вопросы:

– Ты расскажи о грабеже на Декабристов , 11, где вы с мужчины все сняли , даже сапоги зимние.

– Это до нового года было. Максим привел мужчину в квартиру . Я в это время вышел из дома, а когда вернулся, Максим сказал, что мужик уже стоит в подъезде и стучится к соседям. Максим забрал у него в квартире пуховик, ботинки и все деньги. Я вышел, нашел мужика в соседнем подъезде раздетым, в носках. Он стучал в двери к людям. Я его ударил два раза, сказал, чтобы он уходил оттуда.

– А квартирные грабежи вспомни, в Невском районе, например, где ограбили женщину с ребенком.

– Это было в девяносто четвертом году в самом начале. Мы только приехали сюда после грабежа из Минска. Сняли комнату, которую женщина предложила на Московском вокзале. Жили там, но деньги у нас закончились, мы хозяйку ограбили и уехали в Минск.

– Ты расскажи как вы ограбили. Она хоть жива осталась?

– Да , она осталась жива. Мы просто связали хозяйку, её сына и его друга.

– Сколько лет было сыну?

– Лет десять, одиннадцать.

– А другу?

– Примерно столько же.

– Сколько вы взяли?

– Немного. Фактически ничего не взяли.

– А вспомни сколько вы взяли на разбое в Минске. Сколько вынесли из той квартиры, общую сумму?

– Копейки смешные. Кожаная куртка, золотая цепочка, золотое кольцо и побрякушки серебряные.

После такого ответа прорвались эмоции уже у Козловой.

– Я не понимаю как такие люди по земле-то могут ходить. Золотая цепочка, кольца , серьги и жизнь ребенка, маленького мальчика, который мог бы в этой жизни много хорошего испытать.

Задержанный на удивление живо подхватил возмущение Марины.

– Я сам согласен, что высшую меру наказания нужно давать.

Но Козлова эмоционально продолжала:

– И здесь тоже. Квартирная хозяйка ваша, женщина, которая вам предоставила кров. Связали её и двух детей. Вынесли тоже на копейки!

Владимир М., видимо, уловил реплику Сорокопытова о высшей мере и задал вопрос:

– Сейчас все спорят нужна смертная казнь или не нужна. Как ты относишься к этому?

– Я думаю, что нужна. Но не во всех случаях.