Чтение онлайн

– Назад! – успел рявкнуть Финист, за рукав отшвыривая меня к себе за спину.

Прямо на него несся мужик с занесенным топором и обезумевшим взглядом. Финист машинально схватился за меч, потянул его из дорогих ножен. Все, что он успевал, это отклониться вбок, но тогда удар пришелся бы по мне. Князь даже не попытался увернуться, лишь вскинул руку, собираясь перехватить занесенный топор.

– В сторону! – выкрикнули у нас из-за спин.

Финист среагировал мгновенно. Развернулся спиной к бегущему с топором, схватил меня в охапку и отпрыгнул на два шага вправо. На его месте оказался Леший с саблей наголо. Неуловимо быстрый замах, бросок вперед, удар – и мужик, все еще держа одной рукой бесполезный обрубок древка, а другой зажимая сломанный нос, начал медленно оседать на землю.

– А ты мне по нраву, дружинный! – широко улыбнулся Финист.

– А вот ты мне, княже, как-то не очень, – недовольно заметил Леший. – За зиму все уменье растерял! И можешь мне голову рубить за непочтение!

– Не дождешься! – расхохотался правитель Арконы. – На Буяне мне правду лишь двое без страха лепят: ты да княжна твоя.

– Куда мне до княжны, – обреченно вздохнул знахарь, разворачиваясь и ударом саблей плашмя отправляя очередного налетевшего драчуна носом в дорожную пыль.

– Ну-ка, Чудо-юдо, посиди-ка в сторонке, – заботливо предложил Финист, пристраивая меня меж брошенной подводой с горой сена и мешками с репой. – А то зашибут ненароком.

– Не уходи, – прошептала я.

Финист поглядел на меня. Красивые глаза великого князя потемнели, будто гроза налетела, меж бровей залегла складка – правитель пребывал в бешенстве, которое не очень-то и пытался скрыть. Еще бы! Если бы у Рарога в Новограде подобное случилось, тот бы тоже долго не раздумывал – пресек бы побоище быстро и жестко. А ведь Аркона давала возможность без обид торговать любому, и Финист отвечал за безопасность каждого внутри ее стен.

– Прости, Чудо-юдо, но нынче я тебя вперед воинов своих не пущу, – улыбнулся одними губами великий князь, вынимая из ножен меч.

Взметнулся самоцветный плащ, и сражение пошло не в пример веселее. Тут и стража подоспела, воины в доспехах из золотой чешуи кинулись растаскивать и вязать драчунов.

А я… мне оставалось только вжаться в пыльные мешки и следить за происходящим. Картинка мутилась перед глазами, я старательно фокусировала зрение и в какой-то момент разглядела за спинами все еще мутузивших друг друга торговцев Хулу, советника василевса. А он откуда тут взялся? Если мне сквозь пыль и свистящие мимо горшки не померещилось, то это уже совсем нехорошо. Хула поклялся перед своим императором, что без Финиста в Царь-град не вернется. Можно даже поиграть в угадайку, чего это он в Арконе позабыл.

Я устало закрыла глаза. Буря, Афиген, норманны, ненависть Яромира, Хула, драка эта несуразная. Будто кто-то горсть мозаичных кусочков зачерпнул, не складывая… Нет, не буду сейчас ни о чем думать, и так голова раскалывается от боли.

Треньс! Возле моего виска со звоном врезалась в подводу крынка из-под молока, только черепки брызнули. На четверть локтя б левее, и шишкой бы не отделалась.

– Вот бедовое Чудо-юдо! – ругнулись неподалеку, и Финист вздернул меня на ноги свободной рукой, прижал к себе, не выпуская из другой руки меч. – Присмотрю за тобой, пока тебя еще чем не зашибли.

Я в который раз поразилась, насколько он силен. У меня от слабости ноги подгибались, я практически мешком висела на князе, а тот лишь сильнее и бережнее прижимал меня к себе, закрывая и защищая. Я же все сильнее теряла нити реальности и все глубже провалилась в тягучий холодный водоворот.

«Сокол, мне так одиноко без тебя… Слышишь?»

– Слышу, слышу. И уже не впервой за сегодня, – недовольно фыркнули над моей головой и уже кому-то еще сквозь грохот уличной драки да звон стали. – Беги сюда, дружинный! Княжне совсем худо… Неси-ка ее в терем да Парацельса на помощь кликни. Мы тут сами управимся.

«Да потерплю я, подумаешь», – в мыслях вяло откликнулась я.

– В терем, глупая девчонка! Тебе князь велит! – рявкнули мне и едва слышно. – И за какие прегрешения меня тобой боги наградили…

«Так, и правда, не впервой же…»

Картинка перед моими глазами окончательно потемнела, схлопнулась, в ушах завыл невидимый ветер, и я словно провалилась сквозь мостовую прямо в подземное царство.

***

– Княжна умирает, – где-то я уже слышала этот тихий мягкий голос. Вот только где?

– Так спаси ее! Ты же лекарь княжеского дома! – это уже Финист. Неужели он, и правда, за меня переживает? Но почему вдруг?

– Я не смогу. Я – грек, княже. А яд норманнский. Ничегошеньки я в нем не смыслю. Горячку от водицы морской победить сумею, но только не яд.

– И что же, дать девке молодой погибнуть? Она меня от той стрелы оттолкнула. Иначе я бы ныне умирал, не она.

– Леший уже снадобье варит. Ты, княже, позволь ему в тереме остаться, он знахарь полепше многих. Ему же ты веришь?

– Верю, – в голосе Финиста не нашлось места сомнениям.

– А Ольге – нет?

Теперь Финист умолк и молчал очень долго. А мне было так важно услышать, что же он скажет.

– Конунг Бьерн, вожак норманнский, давеча с пеной у рта мне доказывал, будто изборская княжна с ним в долю вошла, – наконец нехотя заметил правитель Арконы. – А жизнь мне спасла, чтоб доверие заслужить…

– Чушь несусветная! – оборвал своего князя греческий лекарь, теперь я его вспомнила. – Умнее твой норманн ничего измыслить не мог?

– Чушь? – с легкой угрозой поинтересовался Финист. – А что же правда тогда? Вымолвишь? Молчишь… Все вы молчите! Выходит, и верно, стоит мне у Ольги спросить, что ж такого в княжестве ладожском со мной приключилось, что вы все воды в рот набрали! Глядишь, и удивит она меня чем!

– Княже…

– Али мне пленным норманнам поверить все же?

– Дурень ты, княже, – обреченно вздохнул Парацельс. – Дальше носа своего не видишь…

– Не часто ли все вокруг дураком меня величать начали?! – разозлился великий князь. – Дядька, Радимира, Бьерн конунг, ты вот теперь.

– Говорю, как уж есть, – буркнул грек. – С каких это пор ты разбойникам норманнским верить стал вперед ободритов? Ты спросил, княже, я ответил: девица – та, кем назвалась. Тебе она лишь добра желает, хоть и дурости в ее головке умной шибко уж много. А чтоб с Бьерном водиться, так Ольга ни за что бы на то не пошла. Хочешь, голову за то под топор подставлю?

– Не много ли берешь на себя, лекарь? Коли разумеешь, кто мне добра желает, молви, откуда Бьерн ее имя проведал, ежели они до того не встречались?