Чтение онлайн

На пресс-конференции после встречи в Гласборо Косыгин счел необходимым заявить: «Нельзя рассчитывать на улучшение советско-американских отношений, пока США совершает агрессию против Вьетнама. Для того чтобы улучшить наши отношения, надо прежде всего Соединенным Штатам прекратить войну во Вьетнаме».

Другими словами, он поставил локальную проблему выше стратегической, что в целом свидетельствует о приоритетах советского руководства. Вьетнам воспринимался частью глобального мирового фронта, где «силам социализма и мира» надо было теснить «международный империализм».

Однако если мы зададимся вопросом, насколько самостоятельной была Москва во вьетнамской войне, то ответ будет неожиданным: она не была самостоятельной. Вьетнамцы вовсе не были младшими партнерами в советско-американском противостоянии, они, принимая военную и экономическую помощь Москвы, твердо вели свою дипломатию, не желая отдавать советскому руководству роль посредника в их отношениях с американцами. К тому же еще один союзник Ханоя, антисоветски настроенный Пекин, тоже был полноправным игроком в Индокитае, что вообще запутывало Кремль. (В подобном положении оказалось и американское руководство во время арабо-израильской войны 1967 года, когда Израиль добивался своих интересов, далеко не всегда считаясь с Белым домом.)

10 октября 1966 года Громыко был принят президентом Джонсоном в Белом доме. Министр прямо сказал, что СССР готов к достижению разрядки в международных отношениях и ждет того же от США. Джонсон стал убеждать Громыко, что США не имеют «никаких опасений в отношении СССР и уверены, что не будь Вьетнама, наши отношения были бы просто отличными».

Снова Вьетнам!

Джонсон предложил использовать все влияние Москвы, чтобы привлечь Ханой к переговорам. Громыко же отвечал, что американские предварительные условия неприемлемы, так как их принятие будет означать капитуляцию. Будут ли США продолжать военные действия, будут и дальше бомбить Вьетнам? В таком случае СССР и его союзники будут во все больших масштабах помогать вьетнамцам, и тогда США и СССР все сильнее будут втягиваться в противостояние. Советский министр даже несколько пафосно воскликнул: «Неужели история уготовила США и СССР такую судьбу? Ключ к решению задачи скорейшего окончания войны находится в руках США, это зависит от вашей политики».

Приведя эти слова, посол Добрынин в своих мемуарах по этому поводу заметил: «Самым интересным было, пожалуй, то, что за требованиями Громыко о прекращении бомбардировок ДРВ у Советского правительства не было какого-нибудь продуманного плана дальнейших действий по урегулированию конфликта. Оно просто полагалось в этом на Ханой, хотя последний практически не делился с Москвой своими конкретными планами на этот счет» {236} .

Более того, не только не делился, но и умело манипулировал своими союзниками. Так, в феврале 1965 года во время пребывания во Вьетнаме советской делегации, в которую входили Косыгин, секретарь ЦК КПСС Андропов и заместитель министра обороны Главный маршал авиации К.А. Вершинин, северовьетнамцы организовали нападение на казармы американских советников в городе Плейку, что вызвало воздушный налет авиации 7-го американского флота на Северный Вьетнам. Оказавшись под «организованной» вьетнамцами бомбежкой, советские руководители на собственной шкуре убедились в необходимости усилить противовоздушную оборону ДРВ и подписали на эту тему соответствующее соглашение, чего ранее не собирались делать {237} .

К июлю 1965 года американские боевые части были полностью развернуты, в начале 1969 года они составляли 543 тысячи человек.

Здесь надо напомнить следующее. Еще 6 января 1961 года, за две недели до инаугурации Кеннеди, Хрущев объявил «национально-освободительные войны» «священными» и гарантировал поддержку Советского Союза. В сентябре 1965 года, уже при Джонсоне, министр обороны Китая Линь Бяо сказал об «окружении» западных стран при помощи революций в странах третьего мира.

И вот главная идея американской политики во Вьетнаме: «Толкование коммунистических пророчеств администрациями Кеннеди и Джонсона заставляло рассматривать Индокитай как нечто большее, чем просто одну из многочисленных битв “холодной войны”. С точки зрения политики “новых рубежей”, Индокитай являлся той самой решающей схваткой, которая позволит установить, можно ли прекратить партизанские действия и выиграть “холодную воину”» {238} .

Теперь посмотрим, как определял перспективы наш герой. В январе 1967 года он внес на рассмотрение Политбюро аналитическую записку о состоянии и перспективах отношений между СССР и США. Что заботило министра?

«В целом состояние международной напряженности не отвечает государственным интересам СССР и дружественных ему стран. Строительство социализма и развитие экономики требуют поддержания мира. В обстановке разрядки легче добиваться укрепления и расширения позиций СССР в мире» {239} .

Подчеркнем это умозаключение: под прикрытием «мирного сосуществования» предлагалось добиваться новых успехов. Что в этом непонятного? Может быть, это покажется коварным? Однако, как мы вскоре увидим, главный оппонент Громыко государственный секретарь США Киссинджер руководствовался точно такой же идеей.

Посол Фалин подчеркнул: «“Под прикрытием разрядки, — напишет Г. Киссинджер десятилетие спустя, — фактически продвигалась наша политика, состоявшая в том, чтобы сократить и, где возможно, устранить советское влияние на Ближнем Востоке…”

Москва на рубеже 60—70 гг. устала от напряженности. Она искала хотя бы передышки и охотно пошла навстречу поданным из Вашингтона сигналам — ядерная катастрофа поглотит всех, ее предотвращение должно стать общей заботой двух сверхдержав. Мы соблазнились яблоком, не ведая, что в отличие от библейского оно было насквозь червивым. У американского замысла был дальнего задела умысел» {240} .

Вопрос был только в том, чья «разрядка» окажется сильнее.

Далее Громыко в своей записке предлагал не зацикливаться на «однобокой постановке вопросов об империализме», различать государственные и идеологические «аспекты борьбы двух систем» и, что очень важно, «избегать создания такой внешнеполитической ситуации, при которой нам пришлось бы вести борьбу на два фронта, против КНР и США».

Кроме того, министр ставил задачу «ослабления позиций США в Западной Европе», а это, как мы увидим, будет реализовано через несколько лет заключением договора с ФРГ.

Ключевая идея Громыко: формализация в международных документах равновесия между СССР и США будет размывать роль военного фактора в Европе, ослаблять сближение США с ФРГ и Францией, а в перспективе — ослаблять и контроль США над Бонном и Парижем. «Это была громадная идея Громыко» {241} .

Наступил 1968 год. Он оказался поворотным в судьбе Советского Союза и социалистического содружества — из-за внутриполитического раскола в Чехословакии, который был нейтрализован вводом войск ОВД в эту страну События в Чехословакии были звеном в цепи подобных — июня 1953 года в ГДР, июля 1956 года в Польше, октября 1956 года в Венгрии. Можно сказать, активная часть восточноевропейского населения стала протестовать против государственного управления мобилизационного типа, сложившегося еще при Сталине. В иных исторических условиях. Варшава, Берлин, Будапешт, Прага хотели иного пути к социализму и иных отношений с Москвой.

Это в какой-то мере походило на ситуацию в ФРГ, где часть политической элиты искала выхода из мягкого полуоккупационного режима, установленного США и не позволявшего Федеративной Республике быть в полной мере независимым государством. Правда, в экономическом и морально-политическом плане этот режим был привлекательнее, чем тот, который сложился в Восточной Европе.

Показательно, что реформирование в Чехословакии началось как следствие десталинизации и либерализации в СССР. В 1965 году в ЧССР началась экономическая реформа, которая должна была объединить государственную экономику с рыночными принципами. «Программа по реформированию политической системы была более осторожной и не предполагала формирования даже ограниченного политического плюрализма в следующем десятилетии» {242} . Однако в результате начавшихся преобразований стал возникать перекос между ростом заработной платы и наличием товаров в торговле, что явно вело к разбалансированию экономики. Реформа стала сдерживаться. В меморандуме ЦРУ отмечалось: «Экономическое давление является одной из главных причин политических изменений в Восточной Европе» {243} .