Чтение онлайн

– Значит, тебе у нас не нравится, перевода хочется?

– Я хочу уйти с поверхности, слишком жарко там становится.

– Да? А не ты ли сама напросилась в погонщики, Пятерка?

– Госпожа, ну я же не знала, что ждет меня наверху, в учебке о таком не рассказывают! Говорят про новое оборудование, про улучшенную систему безопасности, про резкое снижение процента смертности. Но они не говорили, что серная кислота будет литься на голову в каждом выходе, не говорили об увеличении числа торнадо, а об отбойнике вообще не упоминали, мол, давняя легенда, и все тут. У нас же восемнадцать наездниц гробанулись за два месяца, и это без учета экипажа модуля. Я не хочу стать девятнадцатой!

Претензия номера 527 по-настоящему веселит всесильную лагерную куму.

– Девочка моя, ты в курсе, что я пашу на здешних райских лугах еще с тех пор, как тебя в проекте не было? Так вот, когда я начинала, почти двадцать лет назад, восемнадцать гробов за два месяца считалось у нас спокойной сменой. А на мелкие неприятности вроде выбитого глаза никто вообще внимания не обращал. Так было.

– А теперь все по-другому, люди другие стали, ну, вроде тебя и твоих товарок. Все-то вы, нынешняя молодежь, такие – много о себе мните, хотите непонятно чего, а как сталкиваетесь с реальными трудностями, вот тут-то с вас стружка и слетает. Именно такие как вы устроили все эти революции и войны за последние два года, а нам теперь с вами разбираться, пристраивать к делу, воспитывать. Не хочешь, говоришь, пахать на поверхности? Ну ладно, дело поправимое. Давай, я переведу тебя обратно в карьер, в кадмиевом разрезе как раз нужен оператор проходческого комбайна, ты же у нас вроде инженер, не так ли?

Перспектива снова вернуться к начальному ремеслу шахтера, особенно на добыче кадмия, не особо устраивает Ольгу – поток гробов в карьерах ненамного уступит надгробиям на поверхности. Не для того она два месяца подкармливала начальство взятками, не для того столь упорно добивалась этой встречи.

– Я хочу перевода, перевода на Колоссаль. Там нужны инженеры, постоянно. А еще туда нужны наездники, а я и так и так справиться могу.

– И еще тебе хочется амнистии, которая будет положена всем рабочим после запуска второго ускорителя …

– Конечно, я ж не дура. Это мой единственный шанс выбраться из Духовки!

– Для начала, миленькая моя, не надо было играть в вашу мудреную политику с революциями и попадать сюда. Что касается Колоссали, то действительно, они как раз начали закладку второй пушки, и им нужны люди, опытные люди. Но не так много, как думают, на всех работы все равно не хватит. Конечно, я могла бы дернуть за пару ниточек, и всунуть туда нужного человека, но зачем, ради чего? Точно не ради очередной глупой девчонки, тут таких на рубль десятку дают. И уж точно не ради ее скудных взносов в общую кассу, которые едва покрывают усиленный паек…

– А если взнос будет больше? Что, если глупая девчонка поможет вам на ближайших гонках? Я могу поколдовать со ставками, вы знаете, что я могу!

Не все люди азартны по природе своей, и не с каждым сработает такое предложение. Но в отношении всесильного босса передвижного лагеря Флоренс-29 Ольга уверена – госпожа начальница жить не может без больших ставок на авиагонках, самом популярном развлечении на Венере.

– Ставки, значит? И какой коэффициент обещаешь?

– Как минимум один к пятнадцати. Это хороший куш, просто отличный. Поставите десять кусков, вернете сто пятьдесят, а то и сто семьдесят!

– Ну что ж, возможно, сто семьдесят тысяч чистой прибыли действительно оплатят твой билет на Колоссаль, номер пятьсот двадцать седьмой. Но помни, девочка моя, что убыток на десять тысяч гарантирует твой билет в обратную сторону – в шлюзовую камеру без скафандра. А теперь, когда ты в курсе насчет поездки в оба конца, то можешь приступать к работе и сделать меня богаче уже до конца месяца. Свободна!

Говорят, ни один муравей никогда не видел родного муравейника целиком, только определенную его часть, к которой он приписан по рождению и статусу рабочего или солдата, и где будет трудиться всю свою долгую жизнь. Примерно тот же принцип реализован на пусковой установке Колоссаль – редко кто из сотрудников имел возможность осмотреть и посетить весь исполинский механизм ускорителя, на две сотни километров протянувшийся по Земле Афродиты. Только определенная часть космической пушки для каждого, строго регламентированная по рабочему контракту или предписанию заключенной, как у Ольги.

Полученное с таким трудом и риском для жизни, новое место работы прикрепляет номер 527 к наиболее почетной, но и наиболее опасной части механизма, верхнему срезу рельсотрона, что на двенадцать километров возвышается над равниной, взбираясь на вершину искусственно сооруженной горы под собственным именем Жуль Верн. Гору закончили насыпать всего-то пять месяцев тому назад, и не успел еще застыть особо прочный венерианский цемент, как на скошенную вершину уже укладывали гигантские проводники, что должны пронзить атмосферный океан своим магнитным полем и выбросить на орбиту заряд массой полторы тысячи тонн. Небывалое в здешних краях событие: прежде электромагнитные транспортные пушки на Венере не использовались ввиду исключительно плотной атмосферы, беспощадно пожиравшей начальную скорость. Но Верховного Комиссара мало интересуют эти подробности, равно как и низкий КПД установки, сопоставимый с машиной Ньюкомена: ей нужен стабильный поток сырья на орбитальной верфи, и, так или иначе, она его получит. И если обычные корабли уже не справляются, а требования по тоннажу все время возрастают, то неисчислимая армия рабочих муравьев, свободных и нет, построит самый большой рельсотрон в истории, а затем будет успешно его эксплуатировать, всего-то делов.

– Последний!

Действительно, последний контейнер с рудным концентратом занимает свое место в ядре, одноразовый космический корабль готов начать разбег. Проводники еще даже не успели набрать всей электрической мощи, а погрузочная команда в нарушение регламента уже ставит на направляющие следующее ядро – сегодня они должны вышвырнуть на орбиту на три снаряда больше, чем положено по нормативу. И еще желательно при этом не сломать катапульту.

– Трехминутная готовность!

Повсюду на вершине рукотворной горы вспыхивают красные огни, громадное табло с сияющими цифрами разгоняет призрачный полумрак бесконечной венерианской ночи. Напряжение на срезе рельсов нарастает согласно графику, орбитальный буксировщик занял позицию для подхвата груза, что вот-вот сорвется с места.

– Двухминутная готовность!

Красный свет сменяется желтым, подгоняя немногочисленный персонал верхней площадки к лучевому бункеру. Все уже закончили свои дела, все срываются с места и бегут в убежище. Все, кроме Ольги, которая по малому чину и высокому уровню инженерной подготовки получила почетное место финального контролера, что будет торчать рядом с гигантским рельсом до последнего, проверяя равномерность нарастания силы тока на обоих ускорителях. Стопроцентная синхронизация проводников в момент пролета ядра, и нулевой процент допустимой ошибки, которая может сбить драгоценный снаряд с тщательно выверенной траектории, так, что уже никакой буксир не поймает. И все это надо делать здесь, на вершине горы, у открытого всем ветрам и молниям переносного пульта, где тончайшей настройке аппаратуры не мешают толстые защитные стенки бункера. Она хотела работы, что оценит ее инженерный талант, и она получила желаемое.

– Минутная готовность! Пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят…

Зеленый, сейчас начнется. На счет тридцать Ольга чувствует привычную уже судорогу, что подтверждает отправку ядра, веселье начинается. Закончив проверку и убедившись, что оба рельса синхронизированы до миллионных долей ампера, старшина оставляет верхний пульт, разворачивает кентавра и мчится к убежищу на всей скорости стареньких двигателей.

– Ниже голову, салага!

Тяжелый стальной люк со свинцовым подбоем захлопывается над ней на счет девять, страховочные тросы подхватывают кентавра на счет пять, Ольга снижает болевую и ударную чувствительность до минимума, готовясь к неизбежному. Толстые свинцовые стенки бункера надежно защитят от импульса, но бояться тут следует не радиации.